И хорошо, что в нашем случае Гхареш сам заинтересован в успехе и будет участвовать не только добровольно, но и с неподдельным энтузиазмом.
То, что, по ощущениям Герберта, его помощник жив и даже вполне здоров, тоже внушало определенный оптимизм.
Больше из принесенных Лоттером рукописей выудить ничего не удалось. Оставалось надеяться на Алистера, книгохранилище тайной канцелярии и главную королевскую библиотеку, где царствовал бессменный Иших. А еще на книжечку, что хранитель для меня скопировал — вдруг там тоже найдется кое-что интересное. При более внимательном чтении.
Брошюру я перед походом в особняк Дувитана спрятала в своем саквояже, среди личных вещей, защищенных от посторонних глаз охранной магией. Вэйдену, безусловно, ничего не стоило снять наложенную мной печать и проверить, что там хранится, но я почему-то была уверена, что он не станет этого делать. Так что оставалось дождаться прибытия багажа, Айвана и, разумеется, герцога.
Алистер с Иваном появились через пару дней, практически одновременно. То есть утром в усадьбу пришел мой земляк — я немедленно отвела его к Лоттеру и, познакомив, оставила мужчин одних, договариваться о деталях сотрудничества. А вечером из Стакки вернулся Вэйден и сразу нагрянул в Ростас-холл. Мы с Гербертом уже ждали его, заранее предупрежденные Гхарешем.
Четверть часа расспросов о моем здоровье, о том, как продвигается расследование, как себя чувствует Алемина, добились ли дознаватели успехов в деле Дувитана, — и я, собравшись с духом, сообщила герцогу, что мы задумали.
Пока я рассказывала, Лоттер стоял позади, за спинкой моего кресла — такой молчаливой «группой поддержки», и это, похоже, произвело на Алистера гораздо большее впечатление, чем новость о моих способностях.
— Видящая, значит… — произнес он, когда я закончила. Хмыкнул неопределенно и сосредоточился на Герберте.
У него же и поинтересовался, с какой-то скрытой, непонятной мне угрозой:
— А знаешь, Берт, чего мне сейчас больше всего хочется?
— Забрать Раянну к себе в департамент? — Лоттер опустил руку мне на плечо в успокаивающем жесте. — Даже не думай!
— Нет, не этого, — Вэйден проследил, как ладонь Герберта сжимается на моем плече, и глаза его потемнели, превратившись из зеленых почти в черные, а голос еще больше потяжелел. — Совсем не этого.
Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. Потом Лоттер убрал руку, а герцог, чуть заметно кивнув, откинулся на спинку кресла."
"— По поводу того, чтобы забрать Яну себе… в департамент… — произнес он уже спокойным тоном, делая акцент на слове «себе». — Ты прекрасно знаешь, Берт, что я могу настоять, как бы ты ни сопротивлялся.
Я затаила дыхание.