Называть святым это живое воплощение лицемерия язык не поворачивался. Но другого варианта не предусматривалось.
— Мы не представлены, дитя, но, думаю, сан позволяет мне опустить эти формальности, — проворковал служитель Солнцеликого. — Раянна, если не ошибаюсь?
Еще бы ты ошибался — специально ведь ко мне подошел.
— Да, ваше святейшество.
— Новый розыскник Лоттера?
Я молча склонила голову, подтверждая его правоту."
"— Не часто встретишь женщину, пожелавшую вступить в эту гильдию… Такую юную, очаровательную женщину, — протянул Гилгик. Помолчал и нанес заранее спланированный удар. — Да еще интуита.
Повисла пауза. Вопроса не было, значит, я с чистой совестью могла не отвечать.
— Я слышал, вы приобрели свой поистине бесценный дар совсем недавно, — быстрый, взгляд из-под седых бровей. — Простите мое любопытство, милая Раянна, но не расскажете, как это случилось? Уважьте старика.
И «старик», неожиданно крепко схватив меня за локоть, потянул в сторону. Вернее, попытался тянуть.
Я в очередной раз вежливо улыбнулась, ловко вывернулась из цепких, загребущих рук Верховного и, отступив на пару шагов — на всякий случай, голосом пай-девочки выдала краткую версию событий. Звучала она примерно так:
— Шла. Гроза. Молния. Испугалась. Поскользнулась. Упала. Потеряла сознание. Очнулась… Дар.
Любой из моих соотечественников моментально узнал бы знаменитую цитату, пусть и слегка видоизмененную, но Гилгик землянином не был, поэтому хоть и скривился, но проглотил. Однако желания выпытать обо мне побольше не утратил.
— А голоса вы случайно не слышали? — продолжил он вкрадчиво, стараясь, теперь уже незаметно, оттеснить меня подальше, за колонну.
— В лесу много голосов, ваше святейшество, — с готовностью откликнулась я, делая вид, что не замечаю попыток жреца, и мысленно изо всех сил торопя Герберта. — Птицы, звери, деревья — все разговаривают… По-своему. А ночами иногда нежить воет. За дальними болотами, но все равно слышно, особенно зимой. Вы какие голоса имеете в виду?
Гилгик зло скрипнул зубами, но не сдался.
— А видения… Видения у вас бывали, дитя мое? — наклонился он почти к самому моему лицу, буравя взглядом.
С языка так и рвалось:
«Ах, у нас никого не бывало. Глушь, сами понимаете… Скука смертная».
Но заглянула в глаза — холодные, не по возрасту ясные — и решила на этот раз обойтись без цитаты. Не стоить дразнить Верховного. Поэтому просто ответила:
— Нет, ваше святейшество.
Гилгик открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но тут ко мне, наконец, пробился Лоттер и встал между нами, прикрывая меня собою. И в тот же миг по залу пронесся торжественный голос:
— Его величество Тимир.
Придворные зашевелились, подались вперед, а я не сдержала облегченного вздоха.
Слава всем богам, похоже, отбились… Пока.