А потом, когда все так же упирающийся в стол руками воин, пытаясь отдышаться, смотрел на меня потрясающими синими глазами, я, сладко потягиваясь, вспомнила об одном моменте:
— Что за традиция с засахаренным ужином?
Эран усмехнулся, странно как-то, затем укоризненно покачал головой и произнес только:
— Да-да, — с готовностью отозвалась я.
Синие глаза вспыхнули каким-то странным интересом, и, вновь склонившись надо мной, Эран коварно переспросил:
Где-то на периферии сознания что-то такое предостерегающее дернулось, но наивная я повторила свое:
— К демонам этот ужин, — и, отпрянув, стремительно оправил свою одежду.
Приоткрыв рот от удивления, я едва не вскрикнула, когда приведший себя в порядок Эран шагнул к валяющейся на полу скатерти, подхватил ее, поднял меня со стола и вмиг спеленал. А потом решительно понес прочь из трапезной.
Выйдя в холл, взлетел по лестнице, стремительно прошел по коридору, внес меня в спальню, поставил на ноги, раскутал, а затем с самой наглой улыбкой порвал все мое платье! И когда лоскутки ткани упали на пол, вновь тяжело дыша, сообщил:
— А мама запрещала кушать в кровати, — зачарованно глядя на него, прошептала я.
— А еще разговаривать с незнакомцами. — Теплые ладони скользнули на мою талию.
— Разговаривать с незнакомцами особенно, — подтвердила я, закрывая глаза и подаваясь навстречу сладкому поцелую.
«Кира, что же ты делаешь?» — пронеслось в голове, но мои руки уже обвили его шею, и, поднявшись на носочки, я подставила губы осторожному поцелую, нежному, медленному, затягивающему куда-то в безвременье и напрочь лишающему всех мыслей…
Впрочем, одна мелькнула — там, в палатке в Шоданаре, мыслей было много, здесь с ним и сейчас, без дурмана, навеянного шейсами, я оказалась не способна думать ни о чем, кроме сводящих с ума прикосновений воина…
— Эран, — приподнявшись, я перебралась с подушки на повелителя Иристана, устроилась на его широкой груди и, посмотрев в синие глаза, повторила вопрос:
— Так что за сладкий ужин?
Он протянул руку, провел по волосам, обнаженной спине, чуть ниже… улыбнулся и ответил:
— Когда женщина отказывается проводить ночи с воином, она подает ему сладкое.
— Правда? — Я искренне удивилась.
Поглаживая меня по выдающемуся месту, Эран, продолжая улыбаться, произнес:
— Без влияния тени ты вспыхиваешь сильнее и горишь ярче.
Медленно краснею под его внимательным взглядом.
— Киран еще будет утверждать, что я ей не нравлюсь? — почти издевка.
Прищурившись, зло смотрю на Эрана.
Воин с улыбкой смотрит на меня и, прежде чем я высказала некоторым все, что я по их поводу думаю, вдруг тихо произносит:
— Ты можешь встретиться с матерью.
— Да? — недоверчиво переспросила.