В темном зале, где свет отражается от магического кинжала у горла, сердце Николетты стучит как никогда быстро. Она почти фыркнула от собственных мыслей о жарке и ожогах, не замечая угрозы смертельной близости кинжала. Это написано Женаты по договору — повествование о мире призраков и опасностях, где каждое слово важно в игре жизни и смерти....
Он так завидовал мне, идиот, так мечтал оказаться на моем месте. Его было легко использовать.
— И ты бы вот так просто отдал ему титул? — спросила у него, чувствуя, как внутри постепенно словно что-то натягивается.
Как незримая нить, которая соединила нас с мужем.
Мейнор. Он уже рядом. Надо лишь дождаться и… не умереть.
— Думаешь, он мне нужен? Титул? Деньги? Власть, за которую все так борются, пытаясь перегрызть друг другу глотки? Думаешь, ради этого я старался?
— Ради мести. Отцу, мне. Ты же пытался убить меня, Брэндон.
— Я, — не стал отрицать Брэндон, подходя ближе. — Они все глупцы, Ник… Они не знают тебя так, как я.
Его рука коснулась моего лица в мимолётной ласке.
Мне стоило больших трудов не дернуться от отвращения. Его кожа была холодной, словно лед, а еще неприятно шелушилась. Да и длинные черные когти доверия не внушали.
— Они думали, что избавились от тебя.
И ласка сменилась болезненным захватом."
"Брат (я все еще мысленно продолжала звать его именно так) вцепился пальцами в мой подбородок, царапая когтями кожу и заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Этот демон? Он хорош в постели? Ты с радостью раздвигаешь перед ним свои ноги, Николет-та? — Брэндон подался вперед, горячим дыханием обжигая кожу у уха.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сформулировать ответ.
Понимала, что от этого многое зависит. Брэндон нестабилен, подвержен резкой смене настроения. Если его разозлить… до прихода Мейнора я могу не дожить.
А он рядом… мой любимый демон уже совсем скоро найдет меня, прорвется сквозь защитные барьеры. Надо лишь продержаться.
— Он любит меня, Брэндон.
— А ты? Ты любишь его? — черные глаза пытливо смотрели на меня, словно пытаясь что-то найти.
Я тоже пыталась. Все еще надеялась, что за маской безумца, продавшего свою душу Пустоте, остался мой кузен.
— Люблю. Он мой муж. Я сама выбрала его.
Когти болезненно впились в кожу, заставив замереть и затаить дыхание.
Неужели ударит?
— Любишь… какого-то рогатого урода с крыльями… — процедил Брэндон.
И его лицо исказилось от ненависти.
