В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
Как выбирала платье, стараясь угодить будущему мужу, как отчаянно втягивала живот и пыталась найти у себя талию под язвительные насмешки братьев.
Они никогда меня не щадили и, глядя в глаза, называли кубышкой или булочкой. И это были самые добрые прозвища. А я в ответ грозилась поколотить их и подсунуть в постель лягушек.
— И чего ты распереживалась? — усмехался Кай, глядя на мое покрасневшее от натуги лицо. — Хоть чучелом нарядись, все равно это ничего не изменит. Питер обязан на тебе жениться. Таков закон. Тебя ему священники навязали.
Я знала это, но все равно хотела понравиться жениху.
Все знали, как мне повезло, и чуть ли не каждый день сообщали об этом. Молодой, сильный, отважный, да еще и красивый. Словно с картинки сошел.
— Волосы словно пшеница спелая, глаза как небо ясное, — шептались служанки меж собой, думая, что я не слышу.
Знаю, подслушивать нехорошо, но я не могла удержаться.
Девушки кучкой собрались в тени сада, как раз под открытой террасой. Так что подслушать не составило большого труда.
— Силен, как сам Орел Монрей. Истинный продолжатель традиций легендарного предка. Я слышала, что он в одиночку уничтожил целое полчище отродий бездны.
— И закрыл за раз аж три прорыва.
— Да такой хорошенький… а ему Айрин сосватали, — вдруг горестно прошептала Тилли.
На нее тут же зашикали остальные. А я лишь сильнее сжала перила и затаила дыхание, боясь хоть чем-то себя выдать.
— Ты что несешь? Юная госпожа хорошая. То, что пухленькая, так вытянется, похорошеет.
— Может, и похорошеет, — согласилась Тилли.
— Сама ты бедовая!
Как мне хотелось вцепиться этой девице в волосы и с помощью кулаков доказать, как она не права. Но нет, я решила действовать иначе.
Вот появлюсь красавицей пред женихом и его семьей, и поймут все, как ошибались.
Я три дня ничего не ела, худела, надела самое лучшее платье, волосы выпрямила, стараясь понравиться.
Питер мне улыбался.
Пока я не увидела разочарование в его глазах, которое он так и не сумел скрыть. Не такой Питер Монрей хотел увидеть свою невесту."
"Так уж вышло, что ни жениху, ни мужу законному я оказалась не нужна.
Вот и сейчас Питер смотрел на меня и не узнавал.
Конечно, под таким слоем копоти и грязи меня бы мать родная не узнала.
— Ты кто такая и как здесь оказалась?! — снова спросил он, легко отбиваясь от ящуров.
