В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
— То есть падать в обморок или рыдать вы не собираетесь? — уточнил Хоторн. — Тогда как поступите?
— Никак. Насколько я помню, этот грот не является вашей личной собственностью. Не так ли?
— Так, — отозвался мужчина, и его губы тронула едва заметная улыбка.
— Тогда не вижу препятствий для того, чтобы сделать то, ради чего я явилась сюда этим утром. Если вас, конечно, не смущает вынужденное соседство со светлой.
— Не смущает. Я не настолько категоричен в вопросе о взаимоотношениях наших семей, как ваш глава, госпожа Рин Монрей.
Этот вопрос вызвал секундное замешательство и растерянность.
Снова лгать, еще больше погружаясь в паутину обмана? Или уйти от ответа? Нет, это бессмысленно.
— Да, — отозвалась я и оттолкнулась от дна, поплыв вперед и давая таким образом знать, что беседа завершена.
Хоторн понял и больше заговорить со мной не пытался.
Я очень старалась казаться беззаботной и равнодушной, пыталась отрешиться от всего и не замечать темную тень мужчины, который хотя и держал расстояние, но все равно был рядом.
Избавиться от ощущения темного взгляда было еще сложнее.
Даже под водой я чувствовала его и ничего не могла с этим поделать.
Купание в чудесном гроте должно было принести успокоение и даже освобождение от тревог и сомнений, а вместо этого стало настоящей пыткой.
Вынырнув в очередной раз, я поняла всю тщетность своих попыток и повернулась к Хоторну.
— Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу порядочность? — спокойно спросила у него.
Словно мы были не в воде, а на светском приеме.
— Разумеется.
— Тогда не могли бы вы отвернуться, я хочу выйти на берег.
— У меня есть идея лучше, — вдруг заявил Хоторн и стремительно поплыл в сторону берега.
— Что вы делаете? — ахнула я.
Мужчина, в отличие от меня, смущений не испытывал и о порядочности не спрашивал.
Надо было отвернуться.
Сразу же!
Но я не смогла.
Замерла, зачарованно наблюдая, как он медленно выбирается из воды, как постепенно обнажаются его широкие плечи, сильная спина, плавно переходящая в узкие бедра…
Нет, здесь я все-таки отвернулась, резко крутанувшись на месте и едва не захлебнувшись соленой водой, которая попала в рот и нос.
Кожа на лице и шее не просто горела — она пылала. Сейчас я, наверное, очень сильно походила на помидор и чувствовала себя так же.
Плеск воды, шуршание одежды и насмешливый голос, от которого привычно переворачивалось все внутри:
— Можно смотреть.
Но я не спешила поворачиваться.
