Коннор Хоторн, великий воин, вынужден жениться на светлой девушке, которую он ненавидит. Приказ короля никто не может нарушить. Пять лет разлуки и вдруг неожиданная встреча меняет всё. Смогут ли враги друг другу стать союзниками в сердце?
— А ты? — нахмурился Монрей, не сводя глаз с бледного лица невесты.
— Я спасу ее.
— Что ты задумал, Хоторн?
— Ты же хочешь, чтобы она очнулась? — прорычал Коннор. — Заканчивай тут побыстрее. Нам еще трещины заделать надо.
— Если ты что-то с ней сделаешь…
— Ничего. Клянусь! Я не трону твою невесту и уж точно не стану причинять ей вред, — неожиданно поклялся Темный.
Питер смотрел на него несколько секунд, а потом кивнул.
— Хорошо. Верни ее, Хоторн.
Мужчина развернулся, призывая Эфира.
Оказавшись на его спине, он сильнее прижал хрупкое тело к груди, направляя монстра к домику на окраине города.
Спустя пять долгих минут Эфир опустился на террасу и пригнулся, позволяя им слезть с него.
Коннор рванул в дом, пинком вышибая дверь. Оказавшись в коридоре, побежал в крохотную ванную комнату.
В центре на массивных ножках стояла чугунная ванна. Туда он и уложил Рин и принялся набирать воду.
«Уверен?» — раздался в голове тихий шепот, заставивший его вздрогнуть.
Слишком давно Эфир не подавал голоса.
— Да, — бросил мужчина, осторожно приподнимая ее голову.
Нельзя, чтобы она захлебнулась. По крайней мере, сейчас.
«Если они узнают…»
— Не узнают!
«Не простят…»
— Они не узнают. Никто! — упрямо повторил Коннор, пробуя воду.
Холодная. То, что нужно. Иначе она сгорит.
«Ни твоя, ни ее семья… не простят».
— Рин будет жить.
«Ты же ее не знаешь…»
— Это неважно! — рыкнул Хоторн, одной рукой удерживая голову девушки, другой пытаясь обнажить свои руки.
«Почему ты рискуешь ради нее?»
Мужчина замер на мгновение.
Если бы на этот вопрос было так легко ответить.
— Она должна жить.
Вода была холодной, но девушка не дрожала, да и дышала через раз."
"Кожа бледная, почти прозрачная, и через нее можно даже разглядеть тонкие нити капилляров. Губы белые, обескровленные.
Коннор застыл на мгновение, проведя пальцами по ее губам.
— Все будет хорошо. Ты не узнаешь. Никто не узнает. Я никогда не стребую с тебя клятвы…
Темный осторожно отпустил голову, и она погрузилась наполовину, но удержалась на плаву.
Не теряя времени, мужчина выхватил из голенища сапога короткий нож и полоснул себя по запястьям.
Алая кровь моментально окрасила воду в бледно-розовый свет, который с каждой секундой становился все темнее.
Древние слова тихим шепотом сорвались с губ, когда мужчина обхватил голову девушки двумя руками и надавил, погружая ее под воду.
Она не сопротивлялась. Не кричала, не вырывалась, когда он топил ее.
Слова становились все громче, вода темнее и теплее.
