Привязанность к новой спутнице начинается с тренировок, где главный герой разминает свои мысли о неожиданном приглашении из университета. Страх и растерянность накрывают его, но он готовится стать мужем и моралистом одновременно.
Послышался звон разбитых чашек и кофейника, о судьбе выпеченных для меня пирожных лучше не вспоминать.
Я оказалась усаженной на гладкую деревянную столешницу, и поцелуи продолжились. Теперь к ним добавились весьма откровенные прикосновения — Лексу было интересно всё!"
"Аргрос трогал везде, а я… Ну да, я отставала. Не такая смелая и решительная… Но мне ведь простят? Я отдавалась его касаниям и поцелуям, тоже трогала, одновременно расстёгивая ремень с непонятной застёжкой. Я получала какое-то особенное, пленительное удовольствие от его кожи, от этой выразительной мускулатуры, от излишне широких плеч.
А ещё от запаха и самого факта существования этого мужчины. Мне было настолько хорошо, что я совершенно забыла про подселённого духа, чудовищную ловушку, в которую мы угодили стараниями Аргроса, вообще про всё.
Когда Лекс приподнял, чтобы аккуратно стянуть с меня трусики, я не помнила уже ничего. Даже собственное имя стало каким-то далёким и зыбким. А в миг первого, очень осторожного проникновения, из горла вырвался протяжный крик.
По телу опять покатился огонь, следом холод, и волна невероятного удовольствия, которая усилила и без того неудержимое желание.
— Я тебя обожаю, — прошептал Аргрос.
Нет. Это я обожаю тебя.
Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее. Повинуясь всё тем же инстинктам, я обхватила его бёдра ногами. Я ловила невероятные, абсолютно незнакомые ощущения, и мне нравилось. Здесь, наяву, мне нравилось гораздо больше, чем во сне.
В какой-то момент Лекс подтянул ближе, а его движения стали резче и быстрее.
Из моего горла вырвался очередной протяжный стон, а Лекс неожиданно зарычал.
Вместе с этим рычанием пришло новое ощущение — чрезвычайно интимное. Я уловила пульсацию мужской плоти и выброс семени. Захотелось покраснеть. Зажмуриться, смутиться, испытать хотя бы каплю стыда, но…
Нет, не получилось. Меня захлестнула какая-то совершенно иная волна.
Но кричать я не могла, потому что меня целовали… Опять ласкали, пили и дарили возбуждение. Правда длилось это недолго — я очень невовремя вспомнила о духе, а в следующую секунду моё тело неестественно выгнулось. Это напоминало удар.
