Привязанность к новой спутнице начинается с тренировок, где главный герой разминает свои мысли о неожиданном приглашении из университета. Страх и растерянность накрывают его, но он готовится стать мужем и моралистом одновременно.
А в том, что касается меня… Может написать дяде? По уму, я должна сообщить о сегодняшнем случае. Ведь это вопрос безопасности, а дядя — мой опекун.
С этими мыслями я засела за выданные мне учебники. Программа пятого курса по-прежнему была непонятна, но хоть видимость создать. Я бежала взглядом по страницам и попутно размышляла о случившемся. Я должна быть благодарна Лексу за спасение. Может мой жених не так уж плох?
Часы до ужина пролетели быстро, сам ужин тоже прошёл неплохо. Я больше не рычала на встречавшего на меня истинного, а тот не тянул за свой стол.
Как и обычно, я ужинала с девчонками, только про сегодняшний инцидент почему-то не сказала. Зато поймала провокационный вопрос от Лиеры:
— Вижу у вас с Лексом всё налаживается?
— В какой-то степени, — пожала плечами я.
Жених оставался фигурой неоднозначной, но не важно. Этот вечер, хвала светлым силам, прошёл спокойно. Подвела, как обычно, ночь.
Стоило провалиться в сон, как я очутилась в уже знакомом домашнем кабинете, на коленях у сидящего в кресле Аргроса.
Опять грудь. Вот далась она ему!
Пальцы Лекса скользили по коже, пощипывали и мяли. Затем подключились губы… Лекс целовал острые вершинки с таким азартом, словно в последний раз."
"А я заводилась! Во мне плавно разгорался такой пожар, что даже если захочешь не отвертишься. Отдельно радовал тот факт, что, прежде чем призвать меня к себе на колени, Лекс надёжно запер дверь.
Но главная удача заключалась в другом: я проснулась раньше, чем муж избавил от платья и продолжил эти слишком уж горячие игры. Тело моё реагировало на пророческий сон почти привычно — щёки пылали, по коже бежали мурашки, внизу живота полыхал пожар.
— Ну, Лекс! — процедила я, пока не понимая злюсь на него или не очень. — Ну, Аргрос!
А ведь мне предстоит прожить всю жизнь с этим мужчиной.
Быстрая прогулка по комнате и распахнутое настежь окно, в которое ворвался прохладный ночной ветер, почти не помогли.
Спать я пока не могла и, признаться, немного опасалась. Поэтому зажгла магические светильники и села рисовать.
Прорисовывание драконьей чешуи всегда успокаивало, но вот беда — даже в драконьей морде начали проступать черты Лекса. Они получались настолько выразительными, что я выругалась. Зато наконец вернулась в кровать.
Прикрыв глаза, я возродила в памяти свои фантазии о мерцающем канале. Потом начала вспоминать сегодняшний сон.
