Взрывной мир СИ жанра: язык идет против вас — самая главная опасность. Маги, как бы ты ни думал, они живы всегда. В этом мире ночью между могил скрываются злые духи, а лопата в руках — не гарантия от ужасов под гробом. Кто осмелился вскрыть тайну, найдет себя среди мертвых.
— Белочка, миленькая, не начинай! — он схватил меня за руку и начал покрывать ее жаркими поцелуями, отчего я немного оторопела и даже стала чуточку меньше злиться. — Только не злись, а то ты еще и папеньку призовешь!
Даррен схватил меня за вторую руку, но целовать не стал, счастье-то какое!
— Белка, прекращай! — он тряхнул мою руку, переплетая пальцы с моими. — Нам и впрямь в этом дурдоме только новых призраков и духов не хватает. А если и впрямь поднимешь лича, что тогда делать будем?
Я немедленно успокоилась.
Вообще-то для того, чтобы стать личем, некромант еще при жизни должен был об этом позаботиться и провести кучу ритуалов и всяких неприятных нормальному человеку действий. В ином случае он сразу уходил куда-то дальше. Некроманты никогда не оставались призраками, их нельзя было поднять упырями, перед смертью заразить вампиризмом… В общем, все пути обычных людей, которым не хотелось покидать этот мир, некроманту не годились.
И пусть я ни разу не слышала, чтобы медиум мог заменить всю эту чудесную подготовку, я почему-то немедленно поверила Даррену. Может, потому что он мог знать лучше. Как некромант, сын некроманта и пра-пра-правнук или как там правильно той старушки медиума. А может, потому что это был Даррен, и я могла сколько угодно злиться на него и ругаться, но его мнению я верила больше, чем многим.
В любом случае, конкретно сейчас он был прав.
"Следом за Гастионами я нехотя покинула библиотеку и спустилась в сад, чтобы убедиться в том, что нечаянно стала причиной очередной катастрофы. Кто-то рыдал, дамы попадали в обморок, а Остий даже не обращал внимания на этих дам, потому что бегал вокруг безголового типа и дергал его за руки, щипал и тряс, словно надеясь оживить.
Увидев меня вместе с хозяевами дома, дядюшка этих самых хозяев заметно оживился.
— Ну! — он даже ногой топнул. — Вас только за смертью посылать! Немедленно сделайте как было!
С трудом, но я сумела вспомнить, что Витор — тот самый сын Остия, который якобы или нет, но исчез с обеда с любовницей отца.
