Автор
Темные очки сумали заставили сердце биться быстрее при виде красивой женщины-управляющей. Она отвернулась, пряча свою эмоцию, но не стала скрывать привлекательную улыбку для официантки на тайском языке. Усталый взгляд облетел команду, показывая, что работа — это медленная мучительная смерть для таких как она....
Поразмыслив секунду, Марина поняла, на что я намекаю, поэтому залилась румянцем и шумно выдохнула.
— Вла-ад! — с укором протянула она, а мне нравилось, как звучало мое имя из ее уст.
Примирительно поднял руки вверх и улыбнулся, заметив, как теплеет лазурный взгляд девчонки.
— Говори, — все же разрешил я.
И дело было вовсе не в том, что иначе Марина бы «не отстала», как она сама заявила. Нет, я просто хотел слышать ее приятный, чуть сипловатый после сна голос. Однако тема разговора вмиг вернула меня в реальность.
— Речь об Илье и его обучении за границей, — начала она, но, видя, что я собираюсь ее остановить, прикрыла мне рот ладонью. — Выслушай, пожалуйста!
Быстро, чтобы не дать мне себя перебить, затараторила, пытаясь уместить в свой короткий рассказ все, что произошло с Ильей. Я слушал внимательно, пытаясь разобраться в ее рваных фразах и путаных эпизодах. Но суть я все же уловил. Марина пыталась доказать мне, что мы выбрали для Ильи неподходящую профессию.
Но больше меня поражало то, с какими эмоциями и надрывом она говорила, по сути, о чужом ей человеке! Когда Марина успела так привязаться к моим родственникам? Впрочем, неудивительно, что в ее большом, чистом, пусть и раненом, но по-прежнему добром сердце нашлось место для детей.
— Подарок Ильи мне — военный роман — был чем-то вроде крика о помощи! — старалась воззвать к моим чувствам, не сумев рассмотреть их под мрачной маской. — Знаешь, по типу записок: «меня держат в подвале, помогите, пожалуйста». А помочь ему только ты можешь, Влад, — шепнула и на эмоциях провела рукой по моей щеке: а вот это уже запрещенный прием.
— Этого еще не хватало! — моментально взорвался я."
"Перед глазами моментально всплыл образ деда, сурового, надменного, разговаривающего не словами, а командами. Он ненавидел моего дядю, а заодно и всю нашу семью, потому что мы посмели ослушаться и пошли против его воли. Потому что тогда я выбрал Вепрева, а не его… Для меня до сих пор остается загадкой, почему вообще дед вдруг решил написать на меня завещание, пусть даже с таким дурацким условием?!
Намеревался закончить разговор с Мариной, но она, как обычно, оказалась чересчур упертой.
— Помнишь, в самом начале нашего… ммм… знакомства ты сказал, что хирургия — это не просто профессия, а призвание? — всмотрелась в мои глаза, словно пытаясь отыскать хоть какой-то отклик.
