Автор
Темные очки сумали заставили сердце биться быстрее при виде красивой женщины-управляющей. Она отвернулась, пряча свою эмоцию, но не стала скрывать привлекательную улыбку для официантки на тайском языке. Усталый взгляд облетел команду, показывая, что работа — это медленная мучительная смерть для таких как она....
— Так это из-за него весь сыр-бор? Ты говорил, что деньги для тебя не важны. Значит, ты хочешь забрать себе особняк?
— Вернуть, — поправил меня. — Но да, ты права. По завещанию мне должны были отойти все финансы деда и этот дом. Деньги уже переведены на счета, а вот с недвижимостью дело обстоит сложнее. Но процесс оформления документов запущен, и остается только ждать. Родовой особняк — это последнее, что держит тебя здесь, — добавил тише, а я почувствовала противный укол в груди. — Пару месяцев, и ты свободна, — прозвучало еле слышно, и я ничего не смогла выдавить из себя в ответ.
— И ты… — задумчиво протянула я. — Ты собираешься потом жить там?
— Да, — твердо сказал он.
— Но почему? — я и правда не понимала, зачем Владу переезжать к черту на кулички.
— Ты все правильно понимаешь, — кивнул Влад и напряженно сцепил руки в замок. — Во-первых, хочу вернуть родовой особняк в память о моем отце. Он провел все детство там и всегда с теплом вспоминал о нем. Даже несмотря на то, что разругался с дедом…
— А что случилось? — перебила импульсивно, но тут же осеклась, беспокоясь, что Влад разозлится.
— Дед хотел, чтобы папа пошел по его стопам и стал военным. Усиленно готовил для этого почву, поднимал все свои связи, — спокойно рассказывал Углицкий. — Но в самый ответственный момент отец взбрыкнул и ушел в медицину. К слову, не зря. Он стал отличным врачом. Более того, без помощи деда, так как из гордости отказался от его денег, самостоятельно открыл и развил сеть клиник, которая, собственно, и перешла впоследствии мне. Но папа, безусловно, справлялся успешнее, — улыбнулся своим воспоминаниям.
— А во-вторых? — выпалила я, направляя разговор в изначальное русло.
Сердце неистово колотилось в груди. Наша беседа была такой непринужденной и искренней, впервые за все время, и я боялась разрушить это хрупкое откровение.
— Во-вторых, — произнес Влад строже, настораживая меня своим тоном.
