Прошлое начинает ясно проступать через каждое действие и слово, как при свете лунной смерти. Я была злой, но больше всего - на то, что сама себе доверяла не полностью. Несмотря ни на что, в глубинах души я понимала, что у меня есть шанс измениться.
— Ведьма она, точно ведьма! Ей надо голову отрубить, пока не поздно! — верещала Барбара. — Шляпу не видите что ли? Ослепли⁈
— Она морщится — значит, скоро очнется, — неожиданно издалека я услышала голос Софи, но сосредоточилась на Барбаре — это было важнее.
— Она — медиум, а не ведьма, — пролязгал нюхач. — Медиумов нельзя убивать.
Приятная новость!
Я сначала не поняла, с какой радости Барбара ведет себя так нагло, а потом догадалась. Она же ничего не знает!
Не знает, что мне удалось вернуть память призракам, не знает, что все их делишки со Звояром открылись! А убить меня всё равно хочет, петрушинка сушеная!
Я открыла глаза.
Если смотреть глазом правым, я видела три серебряных морды нюхачей, Остия и Барбару. А с двумя открытыми глазами смотреть было сложно — начинало тошнить.
— Что с вами произошло, медиум? — пролязгал самый крупный нюхач.
"Как я уже упоминала, я подумывала идти в нюхачи и полагала, что в таком случае меня точно никто не найдет. И тому были причины.
Дело в том, что нюхачи были силой и силой серьезной. Если бы кто-то из них решил предать короля. Если бы они подняли восстание, если бы… В общем, если было много. Хотя официальная версия гласила, что нюхачи так выглядят ради собственной безопасности: никто не знает, кто они, на них не действует половина заклинаний.
Дело в том, что после получения диплома на голову свежевыпущенного нюхача надевают искусно сделанный металлический артефакт, который прилипал как живой и становился новой головой мага. Теперь у него были зубы, которые могли рвать, горло, которое не пропускало яды, глаза, видевшие в темноте, и многое другое. Но, честно скажу, даже серебряный паук, что засовывали советникам короля, мне показался ерундой по сравнению с этим.
— Юлий Звояр, преподаватель некромагии и некромантии, попытался надеть мне на руку брачный браслет, — прошептала я еле слышно, понимая, что нюхачам лучше пояснять всё четко. — А я уже обручена с Бриеном Гастионом.
— Что за гнусная ложь! — взвизгнула Барбара. — С какой страсти сильному магу желать обручиться с сопливой девчонкой, ни рожи, ни кожи!
Я глянула на руку. К счастью, браслет был один. Бриена.
