Хелен смотрит на свою мрачную сестру и думает, что в ее жизни нет места глупым эмоциям. Но когда она узнает о конкурсе красоты среди принцев земель, сердце ее начинает бешено колотиться. Это нечто за пределами обычного — возможность изменить судьбу, стать самой красивой и получить необычные награды. Хелен готова рисковать всем, чтобы войти в эту историю и исполнить мечту своей жизни....
Когда зелье с такой высоты спускается на землю, оно уменьшается в объеме. Одна крошечная капля. Но какая сила таится в ней!
Дурдень так ловко разжал несчастному зубы и влил содержимое пузырька в рот, как будто с утра до вечера только тем и занимался, что следил, как невменяемые принимают лекарства. Чудно́. И все же маэстро странный. Ох, какой же он странный, но ей, Хелен Адорно, все равно! Он гений. И она сделает все, что он скажет, лишь бы ее мастерство если не достигло такого же уровня, то хотя бы приблизилось к нему.
Его высочество принц Вайт не шевелился. Молодой человек лежал, запрокинув бледное лицо к потолку. Его взгляд не был осмысленным, но…
Но он перестал быть безумным! Беспричинная ярость, что еще минуту назад делала будущего правителя соседнего государства похожим на дикого зверя, сменилась безразличием. Казалось, он ни на что не реагировал.
Джулия закурила. По комнате поплыл сладкий аромат.
- Ты… же… знаешь, тетя… Я не одобряю… эту… твою… привычку… курить в моем присутствии…
- Ты… сопляк! Не дорос еще, указывать, что мне делать, а что нет! Вайт!
Джулия рыдала на груди племянника, Скалигерри, все это время серой тенью стоящий в углу, почесал нос и опустился в кресло.
Их глаза с Хелен встретились. Они устало улыбнулись друг другу. Смерть ткнулась носом в ладонь, а Дурдень мгновенно превратился в чудаковатого, рассеянного гения, эдакого недотепу-зельевара:
- О! Что я вам говорил? Я же говорил! Вы оцените! Обязательно оцените! А сейчас – кофе! Из хрустальных чашек, прошу заметить! Удивительные свойства, удивительные! Да… И не переутомляйте его высочество – не сейчас.
Начался переполох. Плакали, смеялись, варили кофе, резали неизвестно куда исчезающий с тарелки сыр… То есть известно, конечно, куда!
Смерть, поддавшись общему возбуждению, махала золотым хвостом, опрокидывая горшочки, расставленные Дурднем по всей комнате. Что-то лилось, шипело, поднималось разноцветным дымом к потолку, и в этот самый момент неожиданно все стихло…
Дверь распахнулась.
Хелен побледнела. Страх. Она почувствовала беду.
- Нам надо возвращаться, - герцог окинул взглядом всех присутствующих. – Взрыв. На королевских скачках.
…- Давай еще раз, - Ранс Тиберин устало потер глаза, тяжело вздохнул. – Нам бы всем пережить эти скачки, парень.
