Приехав в Митторас на недельку перед экзаменами, я была явно непосредственной гостьей. Однако у хозяйки приюта возникли значительные изменения, заставившие меня сомневаться в её благополучии. Я собиралась поделиться своими мыслями о необходимости подобного учреждения и предложила свою помощь Мене, чтобы начать готовить реформы уже к зиме....
Это у меня в привычку что ли входит: выставлять себя идиоткой? Отвратительная традиция. Может, надо было сбежать к Кирису? Вот только не привыкла я бегать. И привыкать не хочу.
В общем, я наотрез отказалась идти на бал с Астером, сказав, что у меня ужасная мигрень. А если попытается заставить, то мигрень будет у него самого. Жаль у меня не получилось ничего у него отрезать во время нашего поединка. Зараза, превосходно фехтует. А вот я давно не упражнялась, и вот результат. Жаль, конечно, что он вот такое из себя предствляет.
Убить заразу. И его крыску тоже. Эта отвратительная женщина прислала мне красиво упакованную коробку с бантом, в которой оказалась… мерзкая газетёнка с магографией этой самой крыски, обвивающейся вокруг моего мужа, как змеюка вокруг кролика. С запиской “Он всё равно всегда будет любить только меня!”
Газету я мгновенно сожгла. Вместе с коробочкой, бантом и журнальным столиком.
В разноцветной чехарде переполненного аристократией зала моё черное, как безлунная полночь, платье выделялось своей обманчивой простотой. Для бала я выбрала именно чёрный цвет. В чрезмерной пышности оттенков именно он даст мне возможность выделиться. Впрочем, я уже не так уверена, что хочу привлечь внимание Астера.
Лавируя между веселящимися парочками, я приблизилась к столу с напитками.
— Бокал вина для дамы? — тут же услужливо предложил высокий темноволосый мужчина в полумаске с какими-то причудливыми ракушками.
— С удовольствием…
— Дениз, — сверкнул белозубой улыбкой кавалер.
Я оценила и ракушки на маске, и вышивку в виде серебристых волн на тёмно-синей ткани его одежды. Действительно Дениз — море.
— В таком случае, я Веспертилия*, — сделав реверанс, представилась я и приняла, наконец, бокал ослепительно белого вина. Надо же, никогда подобного не видела. Сверкает, как снег на вершинах гор.
— Прекрасное имя лишь подчёркивает красоту дамы.
