Приехав в Митторас на недельку перед экзаменами, я была явно непосредственной гостьей. Однако у хозяйки приюта возникли значительные изменения, заставившие меня сомневаться в её благополучии. Я собиралась поделиться своими мыслями о необходимости подобного учреждения и предложила свою помощь Мене, чтобы начать готовить реформы уже к зиме....
— Инель, я, кажется, что-то упустил. Ты же говорила, что влюблена в него и хочешь замуж, — нахмурился друг.
Я отзеркалила Картиру сразу после инцидента в столовой. Мне очень нужно было дружеское лицо. Да, Либерия на моей стороне, но сейчас я не готова видеть даже её. Нужен кто-то, кто не видел моего унижения. По крайней мере, не наблюдал его из первого ряда."
"Свежеразбуженный (кажется, моя проблемная личная жизнь губит его режим сна) Картир для этой цели подходил идеально. Склонив голову набок и хлопая длинными ресницами, ни дать ни взять растерянный щенок, он пытался вникнуть в суть моих сегодняшних проблем.
— Это не я, это зелье! — проныла я. — Меня, как выяснилось, опоили, вот и вела себя как дура. А теперь заставляют замуж выходи-и-и-ить.
И я вновь разрыдалась. Внутри меня боролись тихая печаль, горечь и боль от предательства и яростный гнев на отца, Астера, Марка и каждого, кто был на том дракловом балу. Одновременно хотелось уничтожить всех, а ещё забиться в угол, накрыться одеялком и исчезнуть.
— Вот уроды! — экспрессивно воскликнул друг. — Не знаю, как у вас, а в нашей стране это подсудное дело. Сто шестьдесят восьмая статья, карается сроком до пяти лет. А при отягчающихся обстоятельствах можно и семёрку схлопотать.
— Угу, — вздохнула я. — А у нас тут, во-первых, монархия, как король захочет, так и будет, а во-вторых, кратковременные любовные зелья не рассматриваются законом как нанесение вреда. Если сексуального насилия не было, то это обычный розыгрыш. Да и родного отца, знаешь ли, сажать не станешь.
— В такой ситуации он тебе в первую очередь не отец, а злоумышленник.
— А Марку вообще ничего не будет, он фейри, с него все как с гуся вода. Тем более, что после зелий фейри вообще никаких следов не остаё-отся, — возрыдала я, умирая от жалости к себе, так гнусно обманутой в лучших и высших чувствах.
— Но ведь замуж за этого бешеного они тебя не могут заставить выйти!
— Заставить не могут, — уныло согласилась я. — Но ведь и деваться мне некуда.
— Ну и к фейри её, эту репутацию! — резко прорычал Картир.
