В этом жутковатом боевике вы встретите усталого милиционера, который решает проблему отсутствием сна. Его задача: дать звонкую пощечину гнусной пернатой созданию к полудню. Но начинается все еще хуже – он просыпается снова в полночь, нарушает режим работы и должен быть готов ко всему: будь то скандал или внезапный звонок по утрам....
— Забирай, жалко, что ли… — надулся надёжа-государь и едва ли не со слезами попросил: — Ты это… выспроси там у Яги своей, может, она чего от горла посоветует? Удавлюсь ведь завтра со стыда перед всем войском…
— Коньяк и сырые яйца, народный метод, любая Монтсеррат Кабалье знает, — на ходу ответил я. — Бабулю, разумеется, спрошу. А вы бы… завязывали с этой Японией уже. Шамаханы на носу, нам русский царь нужен, а не… «маде ин джапан», прости её господи!
Горох не ответил. И без того всё понятно, яснее некуда.
Дорогу в «подвалы каменные, тёмные» я знал, самого туда недавно сажали. Двое стрельцов у входа в темницу первыми вежливо поздоровались и безропотно пропустили меня внутрь. Впрочем, задерживаться я не планировал:
— Митя, собирайся и домой, дел полно!
— Нет меня…
Я тихо выругался сквозь зубы и вынужденно полез в подвал.
— Младший сотрудник Лобов, а ну встать перед старшим по званию!
— Был младший сотрудник, а ныне зэка Лобов, — мрачно подкорректировал он, но поднялся.
— А теперь докладывай, что ты учудил у государя и как здесь оказался? Только без театральщины! Не перед кем, а я тебя давно как облупленного знаю.
— Без песен жалостливых, стало быть? Уж без них и не знаю как…
— И я не знаю, но ты постарайся.
— Обидели меня, Никита Иванович, — хмуро засопел он, и чувствовалось, что это серьёзно.
— Ну не надо… так уж… — Я невольно шагнул к нему, с трудом приобнял за плечи и по-братски утешительно похлопал по загривку. — Что там случилось-то?
— Обидели меня тут, — искренне захлюпал носом этот большой ребёнок.
