В этом жутковатом боевике вы встретите усталого милиционера, который решает проблему отсутствием сна. Его задача: дать звонкую пощечину гнусной пернатой созданию к полудню. Но начинается все еще хуже – он просыпается снова в полночь, нарушает режим работы и должен быть готов ко всему: будь то скандал или внезапный звонок по утрам....
— Ну а нам на Руси что валькирия, что бесовка — всё едино! И пришло мне в головушку вот что… Кабы не Олёнушка твоя была единственным слабым местом у Лиха нашего… Ить, похоже, что только через неё мы до него и доберёмся…
— Ни-за-что!!! — едва ли не заорал я, но бабка быстро поставила меня на место:
— А ну молчать, дитё неразумное! Нешто я тебе али ей что непристойное предлагаю?! Наоборот! Жениться вам надо образом срочным! А бог твой одноглазый наверняка мешаться полезет, да тока куда ж ему супротив креста православного, а? Вот тут-то отцу Кондрату и карты в руки! Недаром его сам Кощей боится.
— Ну… я… конечно, «за»… Так ведь у нас и так венчание запланировано, куда уж ещё срочнее?! Хотя если кроме факта нашей свадьбы это ещё и остановит Лихо… — на всякий пожарный уточнил я, несмотря на то что подробный разговор на эту тему у нас уже был."
"Ясно. Можно. Даже нужно. Не представляю себе, что там Яга уж удумала по поводу нейтрализации Лиха в процессе венчания, но в целом её концепция выглядела примерно так: «Женись, Никитушка, — спаси Лукошкино!» А при такой раскадровке, как вы понимаете, выбора не было ни у меня, ни у Олёны.
Обратную дорогу к отделению шли уже куда веселее. Глава нашего экспертного отдела мысленно перебирала все возможности поимки и заключения древнего бога Одина. Я же лихорадочно размышлял, как можно избавиться от древнерусской свадьбы со всеми её обрядами.
Но об этом позже, сейчас боевая труба в лице суетящегося сотника Еремеева звала меня пред ясные очи тихо шепчущего государя.
— Шамаханы раньше времени пожаловали? — поинтересовался я, пока бабка входила в ворота.
Фома кивнул, поправил саблю на перевязи и вызвался меня сопровождать.
— А Митька что?
— А что Митька? Вроде из дому не выходил, — пожал плечами сотник.
