В этом жутковатом боевике вы встретите усталого милиционера, который решает проблему отсутствием сна. Его задача: дать звонкую пощечину гнусной пернатой созданию к полудню. Но начинается все еще хуже – он просыпается снова в полночь, нарушает режим работы и должен быть готов ко всему: будь то скандал или внезапный звонок по утрам....
Но обстановка такая, что… В общем, нужна твоя помощь.
Глава стрелецкой команды молча кивнул и присел на краешек скамьи, как можно дальше от нашей эксперт-криминалистки, но всем видом выражая готовность к сотрудничеству.
— Чаю? — переглянувшись с бабкой, предложила бывшая бесовка."
"Фома отрицательно помотал головой. Заикин за его спиной страдальчески вздохнул и перекрестился. Каюсь, видимо, я настолько увлёкся своим начальственным тоном, что в упор не видел бедственного положения моего друга. Мне почему-то втемяшилось в голову, что это он игнорирует мои вопросы невразумительным молчанием.
— Сотник Еремеев, доложите криминальную обстановку по городу. Если не затруднит, со всеми подробностями — важны любые мелочи. Я записываю, итак?
Фома пристально посмотрел мне в глаза, недоверчиво сощурился, закусил нижнюю губу и пальцем поманил Заикина. Верный стрелец откашлялся и начал:
— Н… н… ны… не-э…
— Чего «не»?! Фёдор, я не вас спрашиваю, а вашего прямого начальника.
— А он ну… у… н-не…
— Фома, уйми подопечного.
В ответ все присутствующие (подозреваю — все, включая кота и высунувшегося домового!) уставились на меня с негодующим упрёком. А сам сотник встал, ударил шапкой об пол и, придвинувшись ко мне нос к носу, внятным русским матом высказал всё, что накипело. Причём не произнеся ни звука — у командира стрельцов напрочь пропал голос… Но я почему-то понял всё.
— Извини.
Фома в короткой жестикуляции образно показал, где он видит мои извинения и куда я их могу себе засунуть.
— Здесь женщины, — краснея, намекнул я.
Баба-яга и Олёна одинаково смиренно подняли очи к потолку, делая вид, что в упор не замечают, что разобиженный сотник думает о них конкретно, о всём женском поле в целом, о нашем отделении и его руководстве, о государственной политике, царе, а также… Фома размахивал руками, как сумасшедший широколопастный вентилятор из Южной Кореи, пока попросту не устал и не рухнул обратно на скамейку.
— В-вот оно как… а в-вы всё д-дра-азнитесь — укоризненно заключил Заикин, обмахивая его платочком.
— И… давно это? — Я уже понял, к кому обращаться. Стрелец вздохнул и пояснил:
— Да со-о-о вчерашн-н…ей ночи. М-мы-то до-о-зором шли, а о-о-о…
— Он?
— Он! О-о-он-то у за-забора си-идел и н-не в себе, ка-а-к… как будто у-у-ви-и…
— Увидел кого-то? И это его так напугало, что он голоса лишился?!
Фома решительно вмешался, всё так же мимикой и жестами доказывая, что ни хрена он не испугался, а просто был шокирован.
