В этом жутковатом боевике вы встретите усталого милиционера, который решает проблему отсутствием сна. Его задача: дать звонкую пощечину гнусной пернатой созданию к полудню. Но начинается все еще хуже – он просыпается снова в полночь, нарушает режим работы и должен быть готов ко всему: будь то скандал или внезапный звонок по утрам....
— Шутники мигом опустили покаянные головы, пряча ухмылки в бородах.
— То-то же! Думайте хоть иногда, — ещё раз построже напомнил я. — Мало ли кто чего услышать может, а у царя на этот счёт разговоры короткие. — Дьяк Груздев не пробегал?
— Бог миловал.
— Уже праздник…
Мне решительно нечем было заняться. Вот зачем, например, я про дьяка спросил? Ведь знал прекрасно, что он у Гороха торчит, стихи ему японские вслух читает. Пойти, что ли, Еремеева у бани проведать… Надеюсь, он там без этого заикалистого переводчика.
Надежды не оправдались. Фома и его теперешний адъютант навытяжку стояли у дверей в нашу скромную баньку.
— Туда н-не-э…
— Понял.
— Там са-а-ма ца-а-а-а-ри…
— В курсе. — Я ободряюще похлопал стрельца по плечу. — Спасибо, молодец! Фома, ты по-прежнему?
Еремеев молча кивнул. Ясно. Значит, все разговоры опять через Заикина, прямо игра в испорченный телефон.
— Яга и Олёна тоже сюда направились?
Идиотский вопрос, а куда же ещё?! Но, видимо, на сегодня мой лимит глупости неисчерпаем.
— Т-т-тоже та-а-ам! — радостно подтвердил стрелец, и в этот момент дверь баньки частично распахнулась. На свет божий высунулась мокрая голова моей невесты. Ещё была видна голая шея и верх розового плечика…
— М-м-милая, это т-ты?! — заикаясь не хуже присутствующего здесь Фёдора, начал было я, но осёкся — опять задаю идиотские вопросы!
— Я, конечно, кто ж ещё? Не Яга и не царица вроде, — смешливо фыркнула Олёна и, пальчиком сдвинув мокрую прядку с носа, доложила: — Там такие разговоры пошли задушевные-э… Бабуля ваша уж умеет в сердце женском нужную струнку затронуть.
— Ну я тут… с ребятами… просто так стою.
— Ой, горе ты моё луковое… Иди в дом, любимый, мы скоро. Окатимся ещё по разочку и за стол!
Моя ненаглядная скрылась за дверью. Фоме и Фёдору рот впору было закрывать силой, хотя, ей-богу, ничего такого уж недозволенного бывшая бесовка им не продемонстрировала.
— Ну и чего мы все тут встали? — грозно обернулся я. — Не стриптиз, пошли в дом!
— Никита! — Наружу вновь высунулась моя невеста. Теперь уже настолько откровенно, что ещё чуть-чуть — и всё-таки стриптиз. — Тут что-то не так, у меня дверь в парную не открывается, а там царица с бабушкой Ягой…
— Э-э… они тебя не пускают, что ли?!
Она посмотрела на меня так, словно я издеваюсь.
