Автор
Женщина с берега — это мрачное предсказание, в котором каждый потомок носитель дьявольского проклятия. Веками сверхъестественные глаза жестоко именовались похожими на кошачьи желтыми — символом неизбежной злобы, подпитываемой могущественной силой. И вот приходит время, когда предание требует вновь выявить суперъестественное в потенциальном потомке, наделенном невиданным могуществом....
Неужели этому не будет конца? Нет, не будет, она знала это. Тот, на кого однажды упал магический свет Андре Бринка, никогда не будет свободен. Это своего рода проклятие, заключающееся в том, чтобы приносить горечь другим. Но он, конечно, не подозревает о том, что фрекен Антонетта Микальсруд тоже больна им. И он не должен знать об этом!
В эту ночь ей приснился Имре. Его глаза сияли, глядя на нее. «Мы не забываем о тебе, — сказал он ей. — Все будет хорошо!»
По пути домой она встретила полицейского, который им так помог.
На этот раз он остановил ее.
— Фрекен Микальсруд, — сказал он, — я долго размышлял о вашей поездке в Швецию. Что там, собственно, произошло?
Помедлив, Нетта сказала:
— О, так много событий! Так много неприятного.
— Мой отчет будет неполным без упоминания об этой поездке в Швецию, — сказал он с какой-то странной неуверенностью. — Вы… не могли бы вы рассказать мне об этом?
— Э-э-э… видите ли… Да, конечно, могу.
— Ничего, послушаем. Не могли бы вы рассказать мне об этом прямо сейчас?
— Здесь? На улице?
— Нет, нет. Если Вы еще не обедали, мы можем пойти в нашу столовую и перекусить. Плачу, разумеется я!
Дома ее никто не ждал, и она согласилась.
Столовая эта была гораздо проще того ресторана, где она обедала с Андре. Сначала ей стало не по себе при виде пьющих пиво мужчин, но вскоре она поняла, что они совершенно безобидны.
Полицейский предложил ей пиво, но она отказалась, зато выпила вина.
И когда она принялась рассказывать, он вынул свой блокнот и стал записывать.
— Для отчета, — пояснил он.
Но вскоре он отложил перо и с недоверием уставился на нее. Неужели фрекен Микальсруд подшучивала над ним? Нет, похоже, что она не шутила.
— Это Люди Льда, понимаете ли, Альфред (они называли друг друга по имени, не переходя на «ты», что казалось ей слишком интимным).
— «Сборище ведьм и колдунов», — процитировал Альфред глубокомысленно. — Молодой господин Бринк сам признался в том, что его мать… в некотором смысле колдунья.
Услышав имя Андре, Нетта снова почувствовала боль в груди. Она надеялась, что по ее глазам этого нельзя было заметить, хотя боль эта пронизывала ее насквозь.
