Автор
Женщины Цезаря - это драматическая повесть о Салерно, жене Гая Юлия Цезаря и его четырех сыновей, которые раскрывает мир власти и революции Рима через личности и судьбы этих людей. Атмосфера книги наполнена мистикой, стремлением к вершине и трагической мощью человеческих поступков....
Что общего у него с крикливым непоседой, который бредит о войне, борьбе, о великих подвигах? Только одно кое-как примирило Брута с тем ужасным испытанием, которым стали для него школа и такие товарищи, как Кассий: Брут очень быстро сделался любимцем учителя.
К сожалению, единственный человек, которого Брут хотел бы назвать другом, был его дядя Катон. Но Сервилия и слышать не желала о дружбе сына с ее презренным сводным братом. Она не уставала напоминать Бруту, что дядя Катон потомок крестьянина из Тускула и раба-кельтибера, в то время как в самом Бруте соединились две очень древние линии: одна – от Луция Юния Брута, основателя Республики (который сверг последнего римского царя Тарквиния Гордого), а другая – от Гая Сервилия Агалы (убившего Спурия Мелия, когда тот попытался провозгласить себя царем Рима в первые десятилетия существования Республики).
– Но ведь твоя мать вышла замуж за отца дяди Катона и родила ему двоих детей, тетю Порцию и дядю Катона! – однажды возразил ей Брут.
– И тем самым навсегда опозорила себя! – зло ответила Сервилия. – Я не признаю ни этого союза, ни его потомства – и ты, дружочек, тоже не будешь их признавать!
На этом дискуссия и закончилась. Вместе с тем исчезла всякая надежда, что Бруту позволят видеться с дядей Катоном чаще, чем этого требуют приличия. А какой замечательный человек дядя Катон! Истинный стоик, восхищающийся древними строгими обычаями Рима, ненавидящий показуху, критикующий дутые претензии на величие таких, как Помпей.
– О чем ты думаешь, Брут? – улыбаясь, спросила Юлия.
– Да так, ни о чем, – уклончиво ответил Брут.
– Это отговорка. Я хочу знать правду.
– Я думал о том, какой потрясающий человек мой дядя Катон.
Юлия наморщила широкий лоб:
– Дядя Катон?
– Ты его не знаешь, потому что он по возрасту еще не может заседать в сенате. Он не намного старше меня.
– Это он не позволил плебейским трибунам убрать колонну внутри Порциевой базилики?
– Да, это сделал мой дядя Катон! – с гордостью подтвердил Брут.
Юлия пожала плечами:
– Мой папа говорит, что он поступил глупо.
