Автор
Женщины Цезаря - это драматическая повесть о Салерно, жене Гая Юлия Цезаря и его четырех сыновей, которые раскрывает мир власти и революции Рима через личности и судьбы этих людей. Атмосфера книги наполнена мистикой, стремлением к вершине и трагической мощью человеческих поступков....
– Мне нравится доставлять тебе удовольствие, Сервилия, но не тогда, когда это значит потакать твоему властолюбию.
– А как еще я могу насытить мое властолюбие? – спросила она, двигая бедрами. – Ты слишком тяжелый для этой позы.
– Ты совершенно права, говоря об удобстве, – сказал он, придавливая ее своим весом. – Если нет симпатии, то нет и необходимости уступать.
– Жестоко, – сказала она, сверкнув глазами.
– Любовь и ненависть жестоки. Только симпатия добра.
Но у Сервилии, чуждой симпатии, имелся собственный способ мести.
Она пожалела об этом, потому что он схватил ее запястья, сжал до хруста костей, а затем заставил лежать неподвижно целую вечность, проникая в нее все глубже и глубже, сильнее и сильнее. Когда Сервилия наконец закричала, она не поняла, боль или экстаз исторг из ее естества этот крик. И какое-то время она была уверена, что ее любовь превратилась в ненависть.
Худшего не произошло, пока Цезарь не ушел домой.
Аврелия взглянула на царапины и воскликнула:
– О бессмертные боги!
– Хотел бы я быть одним из них, тогда не было бы больно."
"Мать вышла и вернулась, держа две миски: одну с водой, другую – с крепленым кислым вином. Она принесла также чистый египетский хлопок.
– Хлопок лучше, чем шерсть. Шерсть оставляет волокна в ранах, – заметила Аврелия, начиная с крепленого вина.
Ее прикосновения нельзя было назвать нежными, так что на глазах у Цезаря выступили слезы. Он лежал на животе, прикрытый настолько, насколько требовало ее понятие о приличии, и принимал ее помощь без звука. Он утешал себя тем, что без такой обработки мог бы умереть от заражения крови.
– Сервилия? – спросила наконец Аврелия, посчитав, что налила в царапины достаточно вина, чтобы предупредить нагноение, и приступая к омовению водой.
– Сервилия.
