Автор
Женщины Цезаря - это драматическая повесть о Салерно, жене Гая Юлия Цезаря и его четырех сыновей, которые раскрывает мир власти и революции Рима через личности и судьбы этих людей. Атмосфера книги наполнена мистикой, стремлением к вершине и трагической мощью человеческих поступков....
Главным образом о его недовольстве законом, направленным на его религиозную общину. Он говорит, что в молодые годы был наемным убийцей, и я поверил ему. Вскользь он заметил, что его таверна и несколько других братств перекрестков с незапамятных времен занимаются так называемой «охраной».
– «Охраной»? – переспросила Фульвия, не поняв смысла последнего слова.
– Они берут деньги с владельцев магазинов и производителей за охрану от грабежа и насилия.
– Охрану от кого?
– От себя, конечно! – засмеялся Клодий.
– Я поражен, – медленно произнес Децим Брут.
– Это так просто, Децим. Мы используем братство перекрестка как наше войско. Нет необходимости наполнять Форум толпами. Достаточно проделать такое лишь один раз. Максимум две-три сотни, я думаю. Вот почему нам нужно узнать, где и когда они собираются. Потом организуем их как маленькую армию: список нарядов и так далее.
– И как мы будем с ними расплачиваться? – спросил Децим Брут.
Он был умный и чрезвычайно способный молодой человек, хотя по виду этого не скажешь. Мысль о деятельности, которая осложнит жизнь boni и других надоевших консерваторов, он нашел очень привлекательной.
– Купим им выпивку. Одно я узнал точно: необразованные люди сделают для тебя все, если ты платишь за их вино.
– Недостаточно, – сказал Децим Брут.
– Знаю, – сказал Клодий. – Я также заплачу им двумя законами. Один – снова легализую все религиозные братства Рима, все общины, клубы.
Он поцеловал Фульвию и встал.
– Теперь мы рискнем отправиться в Субуру, Децим, где увидим старого Луция Декумия и начнем строить планы на тот период, когда я вступлю в должность.
Выждав, чтобы страсти вокруг событий прошлого месяца улеглись и все успокоились, Цезарь провел свой закон, запрещающий наместникам заниматься вымогательством в своих провинциях.
– Я не альтруист, – обратился он к полупустому сенату, – и не против того, чтобы способный наместник обогащался приемлемым образом.
