Автор
В Женских играх Юлии Шиловой жизнь главной героини превращается в бесконечную серию выборов и отступлений. Удачная корпоративщица, казалось бы, всегда знает, что делать, но все больше вещей исчезают с ее жизнью — как из рук, так и из сердца. Пролог рассказывает о предстоящем осеннем дефиле в Париже и выборах среди подруг, которые разрушают ее жизнь до основания....
– Я, наверное, повторяюсь, но мне правда жаль, что все так нелепо произошло…
– Нелепее не бывает, – кивнул Алексей. – Оказывается, Машка была беременна.
– Беременна?!
– Да, на третьем месяце.
– Но ведь она ничего не говорила… А как же контракт… Карьера? Да о чем она думала?!
– О себе, разумеется. – Алексей смерил меня таким ледяным взглядом, что я почувствовала смятение. – Машка хотела быть матерью… Жаль, что я ничего не знал.
– Мне казалось, что у Маши на первом месте была карьера.
– На первом месте у Маши был я, – отрезал Алексей.
Приклеив к губам вежливую улыбку, я постаралась скрыть свое возмущение. Терпеть не могу самоуверенных мужиков! Сегодня он пьет дорогой коньяк, а завтра его фирма прогорит ко всем чертям. И кто будет содержать ребенка? Нет, я не против детей, но в двадцать лет думать о детях глупо.
Неужели Маша пренебрегла моими советами?
Выходит, пренебрегла… Забеременеть в начале блестящей карьеры. Нет, вы подумайте! Поставить на карту все ради такого.., такого…
В поисках нужного слова я бросила на Алексея оценивающий взгляд и поняла, что он тянет всего на одну ночь, не более.
– Маша любила меня, – виновато сказал Алексей. – Ты даже не представляешь, как она нуждалась во мне последнее время. – Он и сам не заметил, как перешел на «ты». – Она не похожа на тебя, Маргарита, она – другая.
– Да что ты вообще обо мне знаешь?! – неожиданно для себя самой вспылила я.
– А о тебе и не надо ничего знать, – усмехнулся Алексей. – У тебя все на лице написано. Не трудно догадаться, что ты ждешь от жизни слишком многого: славы, денег и бессмертия.
– С меня хватит. Не желаю больше выслушивать этот бред! – Я сделала попытку подняться, но, увидев бледное лицо Алексея, застыла на месте. По щекам его текли слезы, губы беззвучно шевелились. «Маша, Маша…» – рвался из груди стон. Оставишь такого – сделает что-нибудь с собой. А я, хоть и стерва, буду потом переживать, – Может, ты хочешь еще выпить? – участливо спросила я.
– Выпить? Нет, не хочу. Знаешь, больше всего на свете мне хочется ей позвонить…
Я не могу поверить в то, что теперь-то звонить некому. Еще недавно мы пили мартини и искали на небе Большую Медведицу…"
"Алексей сжал мою руку с такой силой, что я не выдержала и вскрикнула от боли. А ведь они были по-настоящему близки… Счастливая Машка, хоть перед смертью испытала настоящее чувство. А я? Я никого не любила еще и, наверное, не полюблю. Я слишком рациональна.
