Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Если мне вдруг понадобится кулинарный рецепт, сразу вас наберу, Надежда Георгиевна, а о знакомом в правоохранительных органах любой врач может только мечтать, – засмеялась Наташа, – в последнее время люди что-то полюбили строчить на нас жалобы. И вы, пожалуйста, не стесняйтесь, а немедленно звоните в любой экстренной ситуации.
Тут подъехала «Волга», коротко гуднув, Надежда Георгиевна с Ириной усадили Наташу в салон, помахали вслед и остались на крыльце, не зная, как расстаться. Подошел Кирилл Мостовой.
– Простите, граждане, то есть товарищи судьи, так я теперь свободен? – спросил он осторожно.
Ирина улыбнулась:
– Совершенно верно.
– И могу идти домой?
– Можете.
– Спасибо вам! – Кирилл протянул к ним руки, но быстро опомнился и опустил. – Просто не знаю, как выразить свою благодарность.
Надежда Георгиевна с Ириной переглянулись:
– Что вы, мы просто выполняли свой гражданский долг.
Мостовой еще немного потоптался возле них, с чувством благодаря, а потом повернулся уходить, и тут Ирина окликнула его:
– Кирилл Вениаминович, позаботьтесь о том, чтобы всегда иметь твердое алиби, – негромко сказала она, – постарайтесь не оставаться один, потому что настоящий преступник все еще на свободе, и вы снова окажетесь в камере, как только он нанесет новый удар.
Несмотря на усилившийся дождь, Надежда Георгиевна шла домой не торопясь. Она не испытывала триумфа или внезапного освобождения, нет, на душе воцарилось более спокойное чувство, сродни тому, что она испытывала, собираясь ехать в университет.
"Магазины уже закрылись, но в витрине гастронома горел свет, наверное, там переучет. Надежда Георгиевна заглянула, увидела на прилавке круглые сырные головы и поняла, что сильно проголодалась. В перерыве они допили остатки божественного импортного кофе с сушками, а потом стало совсем не до еды. Надежда Георгиевна ускорилась, вспомнив, что в холодильнике стоят две бутылки молока, а в хлебнице дожидается прекрасный рогалик, пышный, с глянцевым боком, усыпанным белой сахарной крошкой.
Как только она открыла дверь, муж со свекровью почти синхронно вышли из своих комнат.
– Ну? – так же синхронно спросили они.
– Невиновен, – бросила Надежда Георгиевна, снимая пальто, в чем муж и не подумал ей помочь.
– В смысле?
– В смысле оправдали.
