Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Тут мысль Надежды Георгиевны отвлеклась на собственные горести. Она впервые подумала: каково Ане будет осознать, что любимый папа – трусливый и подлый человек? И тут мать ничем помочь не может, разве что примириться каким-то образом с Алексеем и всю жизнь потом делать вид, будто ничего не было.
Она сама не ожидала, что вздрогнет от такой перспективы. Нет, этот брак закончился, и точка!
Надежда Георгиевна посмотрела на магнитофон. Мийка давно замолчал, и пустая лента крутилась с шипением и едва слышным поскрипыванием.
"Следовало поторопиться, но Надежда Георгиевна так задумалась, что не заметила подъезжающий к остановке автобус и не погналась за ним. Следующий подъехал только минут через десять, и такой набитый, что не удалось достать пятачок из кармана – внутренность автобуса напоминала брикет замороженной мойвы.
Было очень стыдно ехать зайцем, поэтому Надежда Георгиевна зажмурилась и погрузилась в мысли о Мийке, почти физически ощущая боль и стыд погибшего ребенка. Сын убийцы, да еще и не такой, как все…
Она знала про такое уродливое явление, как гомосексуализм, но советские люди выше половых извращений, поэтому он есть на Западе, а у нас только в теории или на самом дне общества, только в среде самых отпетых диссидентов, и занимаются они этим не из внутренней потребности, а исключительно в рамках низкопоклонства перед Западом.
А в Советском Союзе таких вещей ой как много!
Надежда Георгиевна в составе клубка спрессованных тел вывалилась из автобуса и вошла в вестибюль метро. Взгляд упал на барельеф с изображением группы советских граждан. Представители всех классов собрались в едином порыве. Вот какими надо быть – здоровенными рабочими или крепкими крестьянками, в крайнем случае можно и интеллигентами, но тогда обязателен слегка отрешенный, недотепистый и виноватый вид.
