Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Хриплые голоса, непонятно, то ли поют, то ли блюют, примитивный ритм, вместо мелодии черт знает что… Может, из-за этого Аня стала такая черствая и равнодушная? Из-за книг этих низкопробных? Мийка приучил, а родители сидели ушами хлопали. Хотя в Аньке и самой с детства что-то такое было…
Вспомнился давний эпизод. Они вышли на Светлановскую площадь. Ане тогда было лет шесть, одной рукой она крепко держалась за руку матери, а другой прижимала к себе пластмассового кота в сапогах, которого Надежда Георгиевна только что ей купила.
Мать остановилась как вкопанная.
«Господи, шесть лет человеку!» Надежда Георгиевна и сама не знала, радоваться ли, что у нее такая умненькая дочь с критическим складом мышления. Присев перед Аней на корточки и поправив ей бантик, мать сказала, что партия – это лучшая часть народа, самые умные и хорошие люди, поэтому партия является руководящей и направляющей силой советского общества. «Значит, если я не самая умная и не самая хорошая, то я уже не могу сама ничего решать? – спросила Аня грустно.
