В Жертве 2117, читатель оказывается в будущем, где человечество сталкивается с тонкими и сложными вопросами существования. Атмосфера книги напоминает бег по пересеченной местности, постоянно подталкивающую к новым открытиям и заставляющую задумываться о смысле жизни в контексте глобальных изменений....
Через несколько дней будут хоронить Йесса Бьорна, и понятно, что присутствующих будет значительно меньше. Может быть, Асада гложет мысль, что он не сможет там быть?
Карл перевел взгляд на интерьер церкви Грундтвига[32], которая обилием органных трубок на желтом кирпичном фоне поражала воображение. Во время церемонии весь центральный проход был завален венками и букетами, а от звуков мужского хора полиции трепетали флаги Даннеброг[33], и пространство церкви отзывалось эхом. Священник заходился от восторга, объявляя об одной заслуге покойного за другой, и Карла в конце концов чуть не стошнило.
Тут ему пришло в голову, что через год он будет стоять здесь снова, в этой церкви, а на руках Моны будет ребенок в крестильном одеянии. Он представил себе ее сияющую улыбку, а уж о его патриархальной ютландской матери, которая сшила эту семейную реликвию при свете рождественской свечи, и говорить не приходится.
И пусть вся эта шайка-лейка катится куда подальше.
– Очень прилично выглядишь, когда при параде, – язвительно заметила Роза на поминальном обеде. Вот какой она стала после того, как Карл отказался взять ее в Германию, куда сам отправлялся вместе с Асадом.
– Ну надо же совершить что-то необыкновенное ради невероятно популярного трупа, – ответил Карл и сделал широкий жест в сторону оживленно беседовавших знаменитостей в лице начальника полиции Дании, министра юстиции, начальницы полиции Копенгагена и всех прочих, собравшихся группами по мере уменьшения окладов, вплоть до куцых вице-комиссаров полиции, к каковым относился он сам.
– Во всяком случае, всех тут популярными не назовешь, – сказала она еще более язвительно, с явным намеком на него."
"Карл подошел поближе к столу с красным вином и легкими закусками, вокруг которого сгрудилась толпа молча жующих и пьющих гостей.
Наконец он бросил свое северно-ютландское тело вперед и просунул локоть, как пику.
– Извините, – сказал он, и соседи с проклятиями отодвинулись в сторону.
Затем он схватил бутылку красного вина на глазах у опешившего официанта и удалился. Хоть что-то он должен был получить за свой труд.
Редактор «Орес дель диа» Монтсе Виго была непробиваема.
