В Жертве 2117, читатель оказывается в будущем, где человечество сталкивается с тонкими и сложными вопросами существования. Атмосфера книги напоминает бег по пересеченной местности, постоянно подталкивающую к новым открытиям и заставляющую задумываться о смысле жизни в контексте глобальных изменений....
Она сидела спиной ко всем остальным и спокойно дышала, как будто примирилась с любым течением событий, как бы они ни закончились.
Сломал лед Гордон. То ли из-за волнения, то ли из-за своей обычной неуклюжести он нажал на спусковой крючок. Громыхнул выстрел, и пуля со свистом вошла в стену над компьютером, сделав большую дыру в газетной вырезке с жертвой номер двадцать один семнадцать.
Парень ошеломленно посмотрел на дыру.
– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! – закричал он и в бешенстве замахнулся мечом на все еще дрожащего Гордона.
Единственной из всех успела отреагировать мать. Одним рывком она перевернула конторский стул, к которому была привязана, и стол на сына. Тот упал и откатился в угол к стене.
Он был явно ошарашен, не понимая, что происходит. Но раньше, чем вмешались другие, парень задрал футболку и приставил меч к своему животу, готовый распороть его.
– Я совершу харакири, и вы ничего не сможете со мной сделать! – тонким голосом крикнул он.
Руки у него дрожали, лезвие острого меча окрасилось кровью.
Гордон снова поднял пистолет. С учетом предыдущего провала было маловероятно, что он вообще сможет выстрелить. А рассчитывать на то, что выстрелом Гордон его «прицельно» остановит, вообще не приходилось. Но у Гордона был свой план.
– Ах ты невежда! То, что ты делаешь, не харакири. Это называется сеппуку, что б ты знал."
"Парень нахмурился и, казалось, был потрясен, услышав слова Гордона.
– Фараон, это ты? – воскликнул он и посмотрел на Гордона.
Потом перевел взгляд на Розу.
– Тебя я представлял совершенно другой, – сказал он. – Какая ты толстуха, оказывается, как борец сумо…
И тут Гордон, неожиданно осмелев, подступил к парню, помахивая пистолетом.
– Заткнись, червяк. Давай поторапливайся, делай скорей свое дело, ну! Что, слабо? – язвительно сказал он.
«Пожалуй, слишком рискованно для полицейского толкать людей к самоубийству», – подумала Роза и улыбнулась. Как трогательно Гордон сердится.
– По мне, так лучше, чтобы ты себя зарезал, – ледяным тоном продолжил Гордон, – не надо будет тогда выступать свидетелем на суде.
Тут Карл и Роза забеспокоились.
– Я не понимаю, как вы меня нашли?.. – спросил парень упавшим голосом. До него наконец дошло, что эту игру он не выиграет.
– А тебе и не надо ничего понимать. Тебе надо только удивляться, – сказал Гордон.
