Автор
В книге "Жертва" (ЛП) автор предлагает читателю мир заглянуть в глубины страсти и рабства через призму драматической сюжетной линии. Это не просто повествование, но взрывоопасное полотно, где грязь сливается с красотой, а мрак соседствует с алхимией света. Книга подгрызает рамки дозволенного, пробуждая в читателе чувства непристойности и экстаза....
Его рука опускается к моим черным шортам, и я не могу сопротивляться, когда он их с меня срывает. Я всхлипываю, когда его пальцы сдвигают мои трусы в сторону.
— Думаю, если результаты будут отрицательными, я смогу трахать тебя, пока ты не забеременеешь. - Он целует мое залитое слезами лицо, когда его пальцы входят в меня. — В любом случае, я собираюсь сделать тебя полезной.
Его губы перемещаются в сторону моих губ, чтобы поцеловать меня снова, и я наклоняюсь к нему, погружая свои окровавленные зубы в его плоть. Последнее, что я слышу, это его крик, прежде чем его кулак ударяет меня по лицу.
У меня в затылке раздается писк, который не прекращается. Это сводит меня с ума. Помимо всего прочего. Например, пульсация во рту. Щеки болят, зубы болят. Это вообще что? Меня ударили еще несколько раз, когда я была в нокауте? Это, похоже, на постоянное чувство давления, охватывающее мое лицо.
— Лейк? - Я слышу свое имя вдалеке. — Лейк, дорогая.
Мои тяжелые глаза открываются, и я вздрагиваю.
— Вот так, Лейк. Открой глаза.
Вижу фигуры разных размеров, но они размыты. А потом точки, яркие плавающие точки, которые, кажется, двигаются каждый раз, когда я моргаю. Комната вращается так быстро, как будто я качусь вниз по склону и не могу ни на чем сосредоточиться.
Что-то теплое лежит на моем лице. Может быть, руки? Моя голова падает набок, и я сглатываю, вздрагивая. Язык кажется тяжелым. Почему у меня так сильно болит голова, а все остальное немеет? Это потому, что я привязана? Поэтому я не могу пошевелить телом?
— Посмотри на меня, Лейк.
Снова моргаю или, может быть, мои глаза уже были закрыты, но они открылись. Знакомые голубые глаза появляются в фокусе. Глаза мгновенно начинает щипать, а дыхание перехватывает в тяжелой груди. Если я сплю, то это самый лучший сон, который я когда-либо видела.
— Эй. - Тайсон наклоняется и нежно целует мой лоб. — Не плачь, Лейк.
Я фыркаю."
"Он отпускает мое лицо и переползает ко мне на кровать. Он кладет руку мне под спину, и я поворачиваюсь на бок, не заботясь о том, как это больно, и зарываюсь лицом в его рубашку.
— Мне... жаль, - удается сказать мне, горло сжимается, руки хватаются за материал, но я чувствую, как слабею.
— Ты в безопасности, Лейк. Ты в безопасности. - Он гладит меня по спине, и я начинаю всхлипывать. — Я здесь. Я держу тебя.
От этих действий моя голова пульсирует сильнее. Головная боль усиливается. Но я чувствую, что сон начинает ускользать.
