Сразу после окончания института Резников ненадолго женился, но супруга не выдержала его напряженного графика и весьма своеобразной системы ценностей, в которой, как выяснилось, браку отводилось место даже не в первой тройке. Родить детей они не успели, и теперь Вадима не мучила совесть, когда в выходной день его вызывали на работу или звонила Ева с просьбой о помощи.
Пожалуй, Ева Александровская оказалась самым близким ему человеком, несмотря на то что была пациенткой. Вадим давно привык к тому, что на его попечении находится молодая женщина, порой совершенно беспомощная в каких-то бытовых вопросах, не умеющая и не знающая многого из того, что входит в так называемый набор базовых умений.
Долгие годы проведя в больницах, она оказалась совершенно не готова жить одна. После смерти матери Еве было особенно трудно: пустая квартира, нет работы, за могилой матери нужно как-то ухаживать, нужно как-то жить самой. И она, конечно, кинулась к единственному оставшемуся рядом человеку – к Вадиму.
Он не возражал – к тому моменту ему уже казалось, что он ответственен за Еву как за своего ребенка, хотя она была немногим моложе.
Но Резников, вникнув глубже в произошедшее с ней и ужаснувшись, насколько черствыми оказались его предшественники, очень жалел Еву и старался облегчить ей существование как мог.
Он нередко думал, как могла бы сложиться жизнь Евы, если бы не та роковая встреча на утренней пробежке с этим уродом, а потом не череда равнодушных, не пожелавших разобраться в причинах ее состояния врачей, только и делавших, что увеличивавших дозы препаратов вместо простой беседы, которая наверняка расставила бы все по местам.
Да, в то время депрессию не считали серьезным диагнозом, отрицали ее существование, а потому кто-то первый с легким сердцем выкатил Еве диагноз «шизофрения», с которым соглашались все следующие. Препараты только усугубили ее состояние, Ева понемногу теряла социальные связи и навыки, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не Вадим.
Резников до сих пор считал, что от их встречи выиграли оба – и она, и он.
Ева получила наконец адекватную помощь и поддержку, а Вадим смог сделать что-то, как он считал, реально полезное для совсем не знакомого прежде человека. Он потом еще несколько раз применил свою методику с другими пациентами, и дело точно так же сдвинулось с мертвой точки – он оспорил ошибочные диагнозы, и люди смогли вернуться в нормальную жизнь. Но все-таки Еву Резников считал своей главной удачей.
