Если для обычной жизни, то маловат, конечно, хотя все тут есть, даже лес. А для тюрьмы – в самый раз. Знаете, как тюрьму здесь называют? «Пальцевский острог». Ну или просто «острог».
– Интересно… а как вас зовут?
– Александр, – чуть покраснел лейтенант. – Можно просто Саша.
– Вы давно тут служите, Саша?
– Третий год.
– И как?
«Уазик» тем временем вывернул на узкую дорогу, идущую через довольно густой лес. По краям высились сосны, верхушки которых уходили в самое небо, и Василиса вдруг представила, как, должно быть, тут красиво летом.
– Нормально. Я, если честно, думал, что будет намного хуже. Но нет – вполне обычная жизнь. У нас общежитие хорошее, комнаты отдельные. Многие тут и после выхода на пенсию остаются, живут. А что – привыкли, обзавелись уже хозяйством, все налажено… А на материке все заново нужно начинать.
– Не представляю, как можно всю жизнь прожить в ограниченном пространстве…
– Привыкаешь, – пожал плечами лейтенант.
– Да и не так уж оно ограничено, если разобраться. Есть возможность на материк поехать – в отпуск там или просто на выходные. Хотя в чем-то вы правы: у нас тут тоже вроде как срок, только режим полегче."
"До гостиницы, двухэтажного здания постройки тридцатых годов, но недавно отремонтированного, они добрались минут за десять. Макеев проводил Василису до ее номера на втором этаже и сказал, что посидит в кафе, где подают завтраки:
– Вы не торопитесь, делайте, что вам нужно.
Я сегодня прикомандирован к вам, так что…
– Я быстренько в душ и приду к вам – очень кофе хочется, глаза слипаются, – призналась Василиса, закрывая за ним дверь.
Город Вольск, наши дни
Домой они возвращались молча. Ева смотрела под ноги, словно боялась запнуться о какое-то препятствие, Вадим шел рядом, не решаясь прикоснуться к ее руке или окликнуть – ему казалось, что в тот же момент Ева взмоет вверх и исчезнет, растворится.
«Но нельзя, чтобы она вот так молчала, – угрюмо думал Резников, искоса бросая взгляды на лицо Евы, которое то и дело выхватывали из сумрака лучи фонарей, освещавших тротуар. – Очень страшно, когда она вот так молчит… Как будто вынашивает какой-то план».
