И я ведь так и не выяснил, кем она была… А надо попробовать сейчас, ведь в деле это явно есть! А тогда меня начальник милиции области лично проинструктировал и даже пригрозил, что вообще запретит съемки, если я буду лезть не туда. И Стожников, кстати, пару раз попадался мне выходившим из здания УВД – к чему бы? Мне советовали в Москве обратиться к нему, если что-то будет нужно, но он только однажды согласился со мной встретиться и помог попасть на прием к тогдашнему руководителю города. И сейчас он тоже не в восторге от моего появления, и от желания поговорить с его дочерью – особенно».
– Владимир Иванович, мне очень интересно, зачем Василиса спустя столько лет вдруг начала разрабатывать давно мертвую тему. И почему ей дали добро на это. Но главное – как ей удалось попасть в спецучреждение и взять интервью у Вознесенского.
Стожников вздохнул:
– Моя дочь, когда захочет, может допечь кого угодно. Подозреваю, что кто-то из УВД ей помог, обратился выше с запросом на интервью.
– Но почему там не отказали? Какие интервью с осужденным на двадцать пять лет? К чему? – раздраженно спросил Тимофей, отчаянно злясь, что такая мысль не пришла в голову ему самому.
– Зачем через два десятилетия раскапывать могилы?"
"– Кстати, Тимофей, а почему вы решили ко мне обратиться, а не к Василисе напрямую? – вдруг спросил Стожников, останавливаясь на верхней ступеньке и поворачиваясь к Тимофею, который еще не успел подняться и теперь стоял на пару ступеней ниже.
– Ну, мне показалось, что с мужчиной разговаривать проще…
– Не понимаю – это шовинизм? – прищурился Стожников.
– Или просто посчитали для себя недостойным о чем-то говорить с молодой девчонкой?
– Бросьте, Владимир Михайлович, вы ведь прекрасно понимаете, что дело не в этом…
– Понимаю. Мне вчера звонил Криницын. Дело в том, что вы посчитали Васькины статьи посягательством на свою карьеру. Вы почему-то решили, что имеете право требовать материалы, которые она собрала, – а почему, собственно?
Колесников слегка растерялся.
Он не ожидал, что Стожников явится подготовленным, что главред позвонит ему и расскажет о разговоре, в котором Тимофей и в самом деле выглядел не блестяще.
– Владимир Михайлович, Криницын меня не так понял…
– Ну а что можно не так понять во фразе «я требую показать мне материалы»?
– Все было не так…
– Тимофей, давайте оставим словоблудие, – жестко произнес Стожников. – Как бы я ни был против этого расследования, но Василиса моя дочь и я буду на ее стороне.
