Автор
В руки героя приходит необъятное поместье с древней кровью и близкой к исчезновению дворянским титулом. Но его задача еще сложнее: убедить императора-внучку Ленина принять вандалистский род, чтобы спасти клан от репрессий Сталина и Троцкого. Атмосфера книги остротой кинжала вонзается в сердце читателя, создавая напряженную тревожную атмосферу в центре борьбы за выживание и власть в непростой эпохе.
Мне больно! Скажи, зачем тебе такая я? Так хочется удовлетворить мужское любопытство? Я не могу понять откуда все это в тебе?!
— Иди ко мне, — я обнял ее вместо ответа и поцеловал, нежно, едва касаясь ее губ своими. Потом сказал: — Это не любопытство. Это желание такое же сильное как любовь. Пожалуйста, просто доверься мне.
— Как много в тебе загадок, — она позволила коснуться своей груди. — Я не понимаю, где и как ты мог научиться так обращаться с женщинами. Меня это пугает и сводит с ума. Иногда кажется, что в тебя вселился дух твоего отца. Мне кажется, что ты — это Петр Михайлович. Как же трепетно на сердце!
Я не хотел сейчас разочаровывать ее ответом. И уж тем более сейчас моя правда звучала бы неуместно. Мы допили вино, скурили сигарету одну на двоих, и я, как обещал, ушел.
Лишь перед сном, когда я пошел в туалет, то мы встретились с Ириной в коридоре. Я ее обнял и пожелал спокойной ночи, а она в ответ поцеловала меня. Поцеловала очень тепло и нежно. Я едва удержался, чтобы не пойти за ней в ее комнату."
"На следующий день за ней приехал Лапин. Я ждал ее к обеду, и признаться, сердился. Чтобы отвлечься чем-то полезным, прошелся на Николаевскую, заглянул в «Печатное слово» и попросил подобрать журналы с последними статьями о семье Троцких. Вообще-то меня интересовала только Светлана, но составить более ясное представление о ее отце и его младшем брате тоже было полезным. Набралось немного: три относительно свежих журнала и небольшая брошюра об их одежных мануфактурах в Подмосковье. Брошюра пленила иллюстрацией со Светланой в каком-то новом модельном платье. Купив все это, я посетил цирюльню, привел себя в порядок: побрился, подровнял прическу. Затем отправился домой, успевая как раз к ужину. Когда я подходил к дому, вышло так удачно… Или неудачно: подъехала темно-синяя карета Лапина. Вышел он, подавая руку Ирине Львовне. Я поздоровался с ним достаточно учтиво и зашел в дом. Хотя, честно говоря, хотелось немного обломать их расставание.
Расспрашивая дворецкого о всякой ненужной мне ерунде, я намеренно задержался, и на второй этаж будто случайно мы поднимались с Ириной вдвоем. Я молчал, перебирая в руке свежекупленные журналы, даже специально открыл иллюстрацию со Светланой Троцкой.
— Сердишься? — спросила Ирина, когда мы вышли в коридор.
— Немножко, — сказал я, почти не соврав, и к своему стыду понимая, что начинаю играть ей, намеренно цеплять ее чувства.
