Автор
В руки героя приходит необъятное поместье с древней кровью и близкой к исчезновению дворянским титулом. Но его задача еще сложнее: убедить императора-внучку Ленина принять вандалистский род, чтобы спасти клан от репрессий Сталина и Троцкого. Атмосфера книги остротой кинжала вонзается в сердце читателя, создавая напряженную тревожную атмосферу в центре борьбы за выживание и власть в непростой эпохе....
И я, пожалуйста, присел, с улыбкой наблюдая за ее проворными ножками и выпуклой попой, вильнувшей в приоткрытую дверь.
На завтрак мне подали овсяную кашу, рубленный бифштекс с яйцом и гречкой и маринованные грузди. И когда я придвинул тарелку, служанка заботливо спросила:
— Вам кофе или чай?
— Кофе, Леночка, — ковырнув бифштекс, я поднял к ней взгляд.
— Со сливками или черный, — она застенчиво улыбнулась.
И мне показалось, что сегодня она не так взволнованна, как вчера, при неожиданном для нее общении со мной.
— Черный, — решил я и добавил. — А ты не хочешь составить мне компанию? Твое общество мне было бы приятным.
— Если Александр Петрович этого желает, то я могу посидеть рядом. Сейчас только кофе сварю, — она снова исчезла за дверью, вероятно, ведущей на кухню.
Я уже доедал бифштекс, вталкивая его в крошечный желудок сусла, когда появилась Леночка с подносом. Турка парила ароматом великолепного кофе.
— Лена, а ты замужем? — как бы невзначай спросил я, накалывая вилкой шляпку груздя.
— Разве вы не помните? Сережа бросил меня еще год назад. Оставил нас с дочкой и уехал с гречанкой, — она мигом погрустнела.
Зря я это спросил. Дурной интерес. Чтобы как-то исправить неловкость, сказал так:
— Лен, ты очень приятная девушка, и красивая. Дурак тот Сережа. Наверняка найдешь того, кто будет тебя ценить и любить.
— Спасибо, Александр Петрович, — она покраснела и отвела взгляд.
Вот и удобный случай. Фиксируем. Тык, тык, тык…
«Объект-инфо»
«Вязина Елена Капитоновна.
Ого! Реально симпатия к суслу?! Но этого не может быть! Мне захотелось ее поцеловать. Вот так вот, стихийно возникло желание. Обнять и поцеловать! И еще сказать от всего сердца: «Спасибо тебе! Большое спасибо!». Наверное, при этом я бы еще слезу пустил — так тронуло меня лишь одно это слово «симпатия»! Незначительное для любого другого, но для меня значащее, наверное, так же много, как для кого-то признание в любви.
Я открыл глаза, она по-прежнему сидела, отвернувшись к окну, наверное, мучаясь вдруг возникшей паузой. Почувствовав на себе мой взгляд, сказала:
— Может вам еще что-нибудь принести? Хотите пирожные? Их сделали к обеду, но я могу для вас сейчас.
— Самое сладкое к моему кофе, — я придвинул чашечку, — это твое милое присутствие.
