Автор
В руки героя приходит необъятное поместье с древней кровью и близкой к исчезновению дворянским титулом. Но его задача еще сложнее: убедить императора-внучку Ленина принять вандалистский род, чтобы спасти клан от репрессий Сталина и Троцкого. Атмосфера книги остротой кинжала вонзается в сердце читателя, создавая напряженную тревожную атмосферу в центре борьбы за выживание и власть в непростой эпохе....
— Иди своей Леночкой занимайся, — ответил он. — Думаю, у нее теперь жопа болит, хотя я был очень осторожен. И в тело давай лезь, а то знаешь какие проворные существа иногда встречаются. Вмиг там, а потом попробуй, изгони.
— Извини, что так вышло, — сказал я, понимая, что все-таки правда большей частью на его стороне. Сложил ладони лодочкой, как он учил, и нырнул в тушку.
— Тогда до завтра? У меня куча вопросов, — первое, что я почувствовал, когда полностью завладел телом, что меня болит член. М-да, как говорит госпожа Вязина: «Это очень нехорошо».
— Еще неизвестно что будет завтра. Твои должны вернуться примерно к обеду. Так что осторожнее. Не спались со служанкой, — ответил он с ощутимой усмешкой, и стал куда-то удаляться.
Умывшись, кое-как приведя себя в порядок, я направился в свою комнату.
Леночка так и лежала, свернувшись калачиком. В самом деле, мне ее стало жалко от души.
— Тебе было больно, моя хорошая? — спросил я, присев рядом и поглаживая ее ягодицу.
— Сначала очень больно. Потом хорошо, — отозвалась она в подушку, она вздохнула, повернулась ко мне и спросила: — А вы шутите, что женились бы на мне, если бы могли?
— Лен, но я же не могу, — я отвернулся, избегая взгляда ее красивых и таких невинных глаз.
Идиот Весериус! Зачем он это сказал? Нужно как-то затушить подобные мысли в самом зачатке.
— Лен, ты же понимаешь, Ирина Львовна не позволит. Она, наверное, будет очень недовольна, если узнает о наших отношениях.
— А вы ей не говорите! — теперь ее глаза стали испуганными.
— Конечно не скажу. Пусть это будет нашей тайной, — я привлек ее к себе и обнял. — Она приедет завтра к обеду. А пока у нас с тобой приятная ночь. Обещаю, что не буду делать ничего такого, что тебе неприятно. Хочешь шипучего вина?
— У вас здесь кушать нечего. Почему вы не захотели ничего на ужин? Может сбегать принести? — она села на край кровати и притянула платье. — Могу приготовить, что пожелаете. Повара уже нет, но я сама многое умею.
— Лен… — я ее обнял и нежно поцеловал в губы.
— Как прикажете, Александр Петрович, — она прижалась ко мне голой грудью, и ее соски отвердели. — Я только хочу, чтобы вы не были голодным.
И тут мне подумалось, что она была бы идеальной женой. Ну, где еще такую возьмешь? Вот только я, увы, не идеальный муж. Я бы изменял ей каждый день, и этим мучил ее. А потом мне бы стало скучно в ее ровном теплее, постоянстве и бесконечной доброте.
