Да Сергей ничего такого с бандитами не имел, вы даже не думайте! Парень он смирный, рабочий, зачем ему? Он по строительству может, вот, отцов дом переложил, баню строить собирается. Ну, попал когда-то по дурости, подрался из-за одной продавщицы… Козуб, ну скажи, что ты молчишь? Ведь он…
— Да не волнуйтесь вы, — грустно сказал Сумароков. — Я его пока ни в чем не обвиняю.
— Пока?
«К тому же его уже нет в живых», — добавил я мысленно.
— Когда он уезжал, у него были с собой какие-нибудь вещи?
— Вещи? Сумка была… спортивная.
— Что в ней было, вы не знаете?
— А что… что там могло быть? — Слезы покатились по ее лицу. — Одежда рабочая, наверно. Он Анюте говорил, что деньги зарабатывать едет, вернуться вскорости обещал. Да не темните вы! Где он?..
Сумароков не ответил, потому что не знал сам. Мало ли людей с переломами! Он порылся в папке, нашел фотографию ножа с буквой «С» на лезвии.
«Сергей!.. — осенило меня. — «С»-ергей!..» Нет, все-таки что ни говори, а специализация в розыске сказывается.
По части аналитического ума мне за Володей не угнаться.
Альянс, или даже знакомство Гайдукова с Шорохом заслуживало внимания: на арену выходил второй «авторитет» — заклятый враг Зайчевского. Это стоило обсудить, но Володя прощаться с Гайдуковой не спешил:
— Галина Валентиновна, посмотрите внимательно: этот нож принадлежал вашему брату?
Она посмотрела на фотографию, потом бегло на нас троих, словно ища у кого-то совета или защиты. Замотала головой и тут же кивнула, потом воскликнула по-бабьи: «Ой!» — и закрыла лицо ладонями.
— Да или нет?
— Да… да… да, да, да! Ой, кого он… опять?.. — заговорила она сквозь слезы.
— Да никого, никого, успокойтесь. Пойдите водички выпейте, — стало мне ее жаль. В самом деле, как бы ни обернулось с братом, ее — жаль. И Анюту, которую я никогда не видел, тоже жаль. Почему-то очень живо представилась картина, как они втроем ездили в город за елочными игрушками. Крупными хлопьями падает снег, морозно, Сергей несет елку, а счастливая Анюта — коробку с игрушками.
Шампанское и торт…
— Товарищ старший лейтенант, — врезался в минутную тишину сухой, излишне официальный голос старшего следователя прокуратуры, — приведите сюда понятых.
Рождественская картинка исчезла; разноцветные игрушки рассыпались по льду.
— Каких еще понятых?! — вдруг угрожающе протянула хозяйка. — Что вы тут собираетесь делать?
Я скользнул взглядом по ее рукам, сверху вниз — посмотреть, не сжались ли кулаки.
