Автор
На уютной кухне университетского общежития, Ленка и Алиса распределяют заказы между собой с тщательным расчетом выручки. В их взаимодействии сквозит неловкость и подчеркнутая инерция отношений, в то время как Лена готовится к очередному шокирующему признанию о своей любви к одногруппнику — мажору....
— О-о-о, — присвистывает тот самый мудак, облапавший меня. — А вот и наша красотка. Иди ко мне, милая."
"А потом что-то происходит. Я не сразу понимаю что. Мои руки слабеют, прежде чем я ловлю на себе взгляд холодных глаз.
Глаз, которые уже два года преследуют меня в моем маленьком сыне.
Но… но что он здесь делает?
Поднос наклоняется, и я совершенно ничего не предпринимаю, чтобы удержать соскальзывающие на пол стаканы.
Слышу женский визг, но будто через толстое стекло. В ушах гудит. И под кожей тоже. Но я остаюсь неподвижна.
Господи… но почему?
Почему спустя три года, когда я начала жить с чистого листа, я снова вижу его?
Я прихожу в себя, когда передо мной словно из ниоткуда возникает девушка и кричит прямо в лицо:
— Ты хоть знаешь, сколько стоит это платье?! Безрукая идиотка!
Я резко выдыхаю и неловко отшатываюсь назад, не сразу понимая, что меня толкнули в плечо.
— И-извините… Я… Я сейчас все уберу.
Поднимаю выпавший из рук поднос и начинаю судорожно собирать со стола и с пола осколки и уцелевшие стаканы.
Горячая влага стремительно скапливается под веками и, когда моргаю, слезы вырываются из глаз.
Вокруг меня самый настоящий хаос, истеричная девушка и ее подружки, которых парни пытаются угомонить. Оскорбления продолжают сыпаться в мою сторону, но я игнорирую их.
В голове бьется паническая мысль, что меня уволят, но сейчас мое единственное желание — исчезнуть, и я все для этого делаю, без разбора сгребая осколки, пока в один момент меня не останавливает жесткая хватка на запястье.
Задыхаясь, я испуганно вскидываю затуманенный от слез взгляд, и мое дыхание окончательно сбивается, когда понимаю, что это Багиров.
— Успокойся. Дыши. Все нормально.
Я только сейчас осознаю, что все мое тело сотрясает крупная дрожь. Кроме руки, которая ровно лежит в его ладони. Я непонимающе смотрю на нее, совершенно не испытывая облегчения, но какого-то черта чувствую что-то похожее на… защищенность.
Только не его!
Но в еще больший шок меня повергает другое. Он отпускает мою руку и помогает собрать на поднос оставшиеся осколки…
— Администрация нашего клуба сожалеет о случившемся и приносит глубочайшие извинения, — голос Горгоны звенит в моей голове как удар колокола.
