Автор
На уютной кухне университетского общежития, Ленка и Алиса распределяют заказы между собой с тщательным расчетом выручки. В их взаимодействии сквозит неловкость и подчеркнутая инерция отношений, в то время как Лена готовится к очередному шокирующему признанию о своей любви к одногруппнику — мажору....
А я так и стою, держа онемевшие руки под проточной водой. Спертый дурной запах все еще стоит в моих ноздрях, горле и легких.
Из оцепенения меня вырывает крик медсестры:
— Эй! Новенькая где? Санитарочка!
— В процедурном была.
— Зовут-то ее как?
— Алиса.
— Алиса! — тут же зовет меня медсестра по имени и заходит в процедурную.
Я уже вытираю руки, когда мы встречаемся с ней взглядом.
— Ну ты чего зависла тут? — недовольно качает головой. — Работы по горло, а она руки намывает. Помогай иди давай.
— Хорошо, — мой голос слабый.
— Там парнишка поступил, нужно на рентген отвезти.
Киваю и выхожу следом за торопящейся медсестрой. Она вручает мне историю болезни и больного в каталке.
.
— Что с ним?
— Подозрение на перелом, — бубнит медсестра, регулируя капельницу у лежачей в коридоре бабушки.
Парнишка сдавленно стонет.
— Может, ему обезболивающего дать?
— Вези давай. Сестра милосердия, — фыркает с насмешкой женщина.
Я беру кресло-каталку и толкаю к рентген-кабинету.
Стучу в металлическую дверь, из-за которой раздается крик: «Я вызову!»
Сдунув прядь волос с лица, откатываю кресло в сторону и сажусь на металлические сиденья.
Но просто смотреть на страдающего паренька, раскачивающегося из стороны в сторону, невыносимо, поэтому пытаюсь отвлечь его.
— Ты как так умудрился?
Не отвечает. Только ерзает в кресле. Что ж, попробуем еще раз.
— Сильно болит?
Он зыркает на меня из-под челки. Злобно так.
— А ты как думаешь? — пыхтит он, прижимая к себе травмированную руку.
Я вскидываю брови.
— Ну раз огрызаешься, значит, жить будешь.
Отворачиваюсь. Кладу ногу на ногу и, положив историю болезни на колени, откидываюсь на спинку сиденья. Вот же маленький говнюк.
— Извини, — бурчит он, тем самым возвращая себе мое внимание. — Я просто… нервничаю.
Медленно растягиваю губы в улыбке, качая головой.
— А нервничаешь чего?
Он мнется, оттягивая рукав толстовки, но все-таки цедит:
— Если родители узнают, они меня прибьют.
Облокачиваюсь на колено и подпираю подбородок кулаком.
— Что же ты натворил такого?
— Неважно.
Протяжно вздыхаю и пожимаю плечом.
— Ну, значит, не так тебе нужна помощь.
И мальчишка тут же оживляется:
— А как ты можешь мне помочь?
— Сначала расскажи, что произошло, а потом я подумаю, чем смогу помочь.
Пыхтит. Сомневается. Но, видимо, приходит только к одному решению.
— Я с лагеря сбежал, — опускает виновато глаза. — И еще… ну я это… выпил… немного. — Тянет рукав сильнее.
