Тем временем, Ярик заметил на танке молодую девушку, одетую от и до черного — она словно символ эмоциональной драмы в этом веселом баре. В ее глазах плясали жестокие идеи, будто сама гравитация не могла остановить танца. Эта Жестокая Сказка начиналась именно с таких встреч....
Кружево очень быстро превращается в лохмотья.
- Ты пришла, - хрипло произносит Ахметов.
- А могла не прийти? – прикрываю грудь руками, шумно сглатываю. – Ты бы меня правда отпустил? Позволил бы отсюда уехать?
Он оставляет эти вопросы без ответа, обхватывает мои запястья и разводит в разные стороны, вдавливает в поверхность двери, точно распинает.
Я понимаю, что поступаю ненормально. Заявляюсь сюда и пытаюсь диктовать правила. Хочу броситься в объятья, но исключительно на своих условиях.
Так не будет.
Или нет?
Господи. Я его совсем не знаю. Мой мальчик давно вырос, превратился во взрослого мужчину. Чужой. Посторонний. Враг. Искуситель. Люцифер собственной персоной.
- Давай поговорим, - повторяю твердо. – Пожалуйста.
Опять тишина. Только взгляд красноречиво скользит по телу, и ощущение такое, словно по коже движется остро заточенный стальной клинок. От губ к горлу, по ключицам, еще ниже опускается, задевает враз напрягшиеся соски, исследует ребра, перемещается вниз по животу.
- Ты бы меня убил, - выпаливаю. – Если бы я вдруг решила принять предложение и уехать обратно домой… я бы не уехала. Верно? Ты скорее уничтожишь, чем отпустишь на волю то, что считаешь своей личной собственностью.
- А ты? – оглушает, будто выстрелом.
- Я тебя не держу.
Он срывает рубашку. Сдергивает брюки. Тоже оказывается голым. Железные мускулы перекатываются под гладкой смуглой кожей.
Такой огромный. Везде.
- Чувствуешь? – спрашивает и подхватывает меня под попу, поднимает в воздухе и прижимает к себе, буквально впечатывает в каменные мышцы, заставляет обернуть крепкие бедра ногами. – Крючок.
Его громадный член утыкается в лоно. Обдает кипятком. Мощный и жилистый, обвитый набухшими венами, угрожающий. Раскаленный. Жуткий орган рвется в бой.
- Ты все умудряешься опошлить, - бормочу сдавленно.
- А ты по краю ходишь, - его губы настолько близко, что становится совсем невозможно дышать. – Я очень не советую называть мою женщину «собственность». Только я так могу. Остальным запрещается. Даже тебе.
Глава 69
Крупные ладони сминают мои ягодицы, притягивают плотнее, хотя у меня уже ощущение, будто наши тела спаянны воедино, слиты нерушимой связью. Гигантский вздыбленный член пульсирует и подрагивает.
