Тем временем, Ярик заметил на танке молодую девушку, одетую от и до черного — она словно символ эмоциональной драмы в этом веселом баре. В ее глазах плясали жестокие идеи, будто сама гравитация не могла остановить танца. Эта Жестокая Сказка начиналась именно с таких встреч....
- Какое соблазнительное предложение, - замечает без чувств. - Не сбежишь? Все мои приказы выполнишь? Смелая стала. Ничего тебя не пугает.
Он обхватывает меня за талию и усаживает выше, подвигает ближе к изголовью, укладывает на спину, устраиваясь между раздвинутыми ногами. Нависает как скала, закрывает мрачной тенью.
- Хочешь, чтобы я снял маску? - голос срывается, звучит ещё более хрипло, чем прежде.
- Да, да, - повторяю моментально. - Прошу вас.
- Я чудовище, - в тоне прорезается усмешка. - Когда ты увидишь мое лицо, будешь орать и умолять о пощаде.
- Нет, - мотаю головой. - Вы зря не доверяете. Вы не понимаете...
Уверена, никакие шрамы не напугают меня. Никакие ожоги. Даже если под маской голая плоть, без кожи, я не устрашусь. Не имеет значения, что там. Главное, чтобы не Рустам Ахметов.
Дьявол. Точно. Это единственное на свете чудовище, способное отвратить меня. Вызвать тошноту, омерзение, гадливость. Вот тогда я бы и правда орала как чокнутая.
- Бэлла, - обрывает он. - Все останется, как есть.
- Почему вы...
Пальцы больно выкручивают мои соски, будто намеренно отвлекают от глупых вопросов. Ядовитая стрела простреливает низ живота. Снова и снова. До жути жарко. До одури. Режет.
Я не должна чувствовать это. Не должна. Боже. Нет. Что со мной?
Он чужой мужчина. Незнакомец. Даже не хочет показать своё лицо. Трогает меня в перчатках. Не раздевается, никак не пытается сблизиться.
Стоп. Разве я хочу сближения? Это секс.
Тогда почему мне настолько горячо? Везде. Внутри. Ощущение, точно жидкое пламя растекается под кожей. Выжигает жилы, вынуждая простонать.
- А можно, - запинаюсь. - Можно хотя бы перчатки...
Граф щёлкает пальцами. Свет моментально теряет яркость. Видимо, система такая. Особый датчик срабатывает.
Воцаряется полумрак. Шорох одежды. Понимаю, эта уступка мне все же оказана. Первая и последняя. Он стягивает перчатки.
Что-то не так с его руками? Боялся их показать? Там тоже шрамы?
Боже.
Проклятье. Не могу объяснить. Но я хочу видеть его. Ощущать. Голой кожей. По-настоящему. Это безумие. Это ненормально.
Здесь слишком темно. Теперь ничего не разглядеть. Кроме его горящих глаз. И ощущение такое, будто он пожирает меня. Видит во тьме как хищный зверь. Ловит каждое мое движение.
