Тем временем, Ярик заметил на танке молодую девушку, одетую от и до черного — она словно символ эмоциональной драмы в этом веселом баре. В ее глазах плясали жестокие идеи, будто сама гравитация не могла остановить танца. Эта Жестокая Сказка начиналась именно с таких встреч....
Он способен измучить, истязать до смерти, провести по всем кругам ада.
А со мной другой. Точно… сдерживается?
Наверное, меня спасает девственность. Хоть мужчина и бросает колкие слова, издевки. В реальности осознает, что станет первым, от того и смягчается.
- Нет, - закусываю губу. – Не отпускай.
Его член вжимается в лоно настолько плотно, что ощущается пульсация разбухших вен, сила и мощь раздутого от похоти органа."
"Мой позвоночник выгибается. Невольно прохожусь своей увлажнившейся плотью по его, затвердевшей и разгоряченной.
Всхлипываю. Я растекаюсь, а он каменеет. Граф дает мне время привыкнуть. Не торопится врываться внутрь. Выжидает, распаляя внутри порочное пламя.
- Сними эту чертову маску, - вдруг рявкает он.
Поскольку я соображаю с трудом, не вполне осознаю происходящее, мужчина сам сдирает мешающую ему деталь. Отбрасывает подальше, оголяя мое лицо. Даже густой полумрак не скрывает огонь безумия в его глазах.
А он? Он не хочет снять свою чертову маску?
Разлепляю губы, но вопрос не срывается, забивается глубоко в горле.
- Чего ты хочешь? – жестко спрашивает Граф, продолжая бесстыдно изучать мое тело, проводить по острым граням порока. – Скажи мне. Чего ты хочешь сейчас?
- Чего? – инстинктивно переспрашиваю.
И вскрикиваю, когда он трется своим огромным членом о мое лоно, вынуждает извиваться, льнуть плотнее, тут же отстраняться, содрогаться от противоречивых ощущений.
- Чего ты хочешь? – повторяет мрачно.
Его руки везде. Он везде. Все тело ему подчинено. Без остатка. Разум мятется, пробует взбунтоваться, только тут любые старания напрасны.
- Тебя, - сама не понимаю, что за чушь несу, как этот бред с моих губ слетает. – Я тебя хочу.
- Бэлла, - выдает хрипло, принуждает вздрогнуть от одного лишь звука.
Большой палец медленно скользит по моему рту. Обводит линию. Мне дыхания не хватает, жадно воздух втягиваю. Отдаюсь кипучему безумию.
- Ты моя, - заявляет резко. – Моя.
Громадный орган входит внутрь. Осторожно. Неумолимо. Неспешно. Растягивает влажные складки. Толкается внутрь, срывая преграду, и заполняет до предела.
Это происходит быстро. Слишком быстро. За один миг. Вот я была невинной девушкой, чистой и непорочной, а вот уже оказываюсь насаженной на гигантский жилистый член. Распята. Погружена в грех. Нанизана на жесткую разгоряченную плоть.
Боль накатывает как расплата.
