Девушка, отданная в жены по древним законам, сталкивается с неожиданным препятствием. Могущественный враг её жениха требует расплаты, угрожая сорвать долгожданный брак. В игре власти и страсти ей предстоит найти выход, не потеряв себя.
Ощущение, будто спортзал не покидал. Может, нажрался какой-то дряни для качков? Вряд ли, ведь в его руках ощущается реальная сила. В каждом жесте чувствуется мощь. Это совсем не показное бахвальство. Этот гад и правда железо тягает. Достаточно единственного взгляда, чтобы понять. Он способен мне шею свернуть двумя пальцами. Кости переломает без особого напряжения.
Но хуже всего другое. Передо мной уже не юный зверь, а матёрый хищник. Его дикость скрыта под стальной броней. Одержимость строго контролируется. Лед таит под собой безумный огонь. Нет никаких случайностей. Все продумано. Больше не последует порывистых действий. Тонкий расчёт. Пока я пробую разгадать следующий ход, ловушка уже захлопывается за моей спиной."
"Все эти изменения мне не нравятся. Совсем не нравятся. Раньше было проще и понятнее. Чокнутый зверюга капал слюной при одном взгляде на меня. Сам терялся, пытаясь разобрать, чего хочет сильнее - убить на месте или жестко оттрахать. Теперь у этого ублюдка есть план. Проклятый план, который явно придётся мне не по вкусу.
Пять лет. Всего пять лет прошло с нашей последней встречи. Но в это трудно поверить. Рустам Ахметов продал душу дьяволу. Черт раздери, он сам стал дьяволом.
- Нет нового долга, - очень стараюсь, чтобы мой голос не сорвался. - Ты не можешь менять правила так, как тебе вздумается. Есть четкий договор. И вообще существует обряд. Передаётся кольцо. Если в одном поколении долг уплачен, то раньше следующего ничего взыскать нельзя. Моя семья сама определяет, кого отдать. Выбираете не вы и...
- Хреново, - обрывает он.
- Что? - зубы постукивают, выдают мое волнение.
- Хреново роль дуры отыгрываешь.
Подхватывает меня, перебрасывает через плечо и несет на выход. Мой взгляд цепляется за букет цветов, растоптанный его ботинками. Кровь бьет в голову, толкает на отчаянные действия.
- Ублюдок! - кричу, молочу кулаками по его широченной спине. - Я ничего у тебя не занимала. Ты не имеешь никаких прав. Ты...
Молчит. Игнорирует мои истошные вопли. Люди вокруг не рискуют ему мешать. Фотограф растворяется в воздухе. Нет камер. Нет сотрудников загса. Других посетителей тоже нет.
Впрочем, я слабо могу оценить обстановку, учитывая свое положение. Просто понимаю, что бороться сейчас совершенно бесполезно. Я скорее отобью свои собственные кулаки, скорее руки поломаю, чем его железным мускулам вред нанесу. Такую жуткую спину и ножом не проткнуть. А пуля возьмёт?
Мне нужен пистолет. Автомат. Пулемёт. Да хоть что-нибудь огнестрельное.
