Автор
Семнадцатилетняя девушка попадает в опасную ловушку влиятельного мажора, который дает ей месяц на раздумье. Она вынуждена выбирать между своей свободой и неизбежным возмездием жестокого врага, который решил овладеть ее судьбой.
Я усиливаю давление членом на ее клитор, завороженно наблюдая за ее лицом, пока она борется с накрывающими ее ощущениями."
"— Смотри на меня, Ведьма, — рычу я на грани, но она больше не слышит меня, потому что я совершаю еще одно движение, и Алиса начинает извиваться в моих руках… сильнее прижимая мой член к животу сквозь футболку.
Последнее внятное, что я слышу – свое имя, и она задыхается им, яростно содрогаясь и царапая мои плечи.
Наверное, Алиса единственный человек, который, прикасаясь к этой части моего тела, не вызывает отвращения.
С такой мыслью я следую за ней.
Яйца напрягаются, и ниже пояса все взрывается жаром: я кончаю с такой силой, что подкашиваются ноги, и я прижимаюсь лбом к ее плечу, наваливаясь на нее всем своим весом так, что перегородка трещит от нашего веса.
Я чувствую, как моя сперма пульсирует и стекает между наших тел, но мне совершенно плевать на это, я продолжаю вяло размазывать ее членом, пока Алиса покачивается в отголосках оргазма, а я перевожу дыхание.
Втянув носом воздух, я выпрямляю плечи и смотрю на раскрасневшееся лицо Ведьмы.
Ее глаза закрыты.
Блядь. Она выглядит такой затраханной, а ведь я даже еще не приступил к этому.
Что будет, когда я заставлю ее принять меня глубоко в себе?
Черт.
Сглатываю и качаю головой, замечая, как на ее подбородке блестит полупрозрачная капля. Подцепив ее большим пальцем, я маниакально размазываю сперму по губам Алисы, дожидаясь, когда она откроет свои уставшие глаза и попробует то, что я ей предлагаю.
Это зрелище останется ожогом на подкорке моего сознания.
Я не удерживаюсь: прижимаюсь к ее уху губами и шепчу:
— Теперь ты знаешь, каков на вкус я.
Вот только ответа не следует, потому что Алиса обессиленно кладет голову на мое плечо, и я поднимаю на руки ее такое же обессиленное тело.
Видимо, истерика и оргазм выбили из нее все силы: она даже не сопротивляется, когда я выношу ее из душа и снимаю с нее последнюю влажную тряпку, которую она так усердно пыталась сохранить на себе.
Но я не могу уложить ее в кровать мокрой. Поэтому стягиваю с худых плеч прилипшую к телу рубашку и бросаю на пол, укладывая Ведьму на матрас.
Она сразу же ложится набок и сворачивается калачиком в поисках тепла. И тогда я вижу вероятную причину ее попыток удержать на себе рубашку, как щит.
Вдоль спины змеятся три кривых шрама.
Она стыдится их.
Ненавидит эту часть себя и усердно скрывает от окружающих.
Теперь я понимаю, почему в тот день под рубашкой на ней был топ. Но я не хочу ее жалеть.
