Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
– Это всего лишь мишура, Злата. Небольшой бонус за всё, что я пережила.
– Сочувствую. Бедняжка… Ты, наверное, так много пережила, что совсем не было времени вспомнить обо мне. Ты меня бросила, как и мать. Ладно. С этим я смирилась. Но зачем ты вернулась в мою жизнь спустя столько лет? Чтобы разрушить её? Что ж, тебе удалось, – я думала, что смогу поговорить с ней спокойно. Думала… Но, похоже, не получится, потому что меня снова встряхивает от злости и обиды. Смотрю в лицо этой холёной сучке и понимаю, что не прощу… Не смогу.
Изнасилование, гибель единственного друга, плен, издевательства Имрана и его челяди. Сколько дерьма и всё из-за неё. Как такое можно забыть? Как можно вычеркнуть всё это, словно ничего и не было?
– Златка, я понимаю, что натворила. Знаю, что тебе пришлось вытерпеть из-за меня. Позволь мне объяснить… Хотя бы попытаться? Прошу тебя, – она делает шаг ко мне, я же отступаю назад. Не хочу, чтобы касалась меня, чтобы обнимала. Противно. Видя мою реакцию, Машка останавливается, протягивает мне пакеты.
Пакеты не принимаю, и она ставит их на пол рядом. Сама отходит к креслу, опускается в него, сбросив с плеч шубу.
– Наверное, глупо выгляжу осенью в шубе, да? Я просто… После пожара всегда мёрзну. Психиатр говорил, что это нервное, но холод такой дикий… Стоит ветру подуть, я коченею.
– С чего хочешь. Ты ведь пришла сюда не просто так. Хотела мне что-то сказать. Говори. Я слушаю, – сочувствия во мне нет. Совсем.
Сажусь на кровать напротив, смотрю на Машку, а она кусает губы, тяжко вздыхает и, судя по всему, готовится толкнуть серьёзную речь, только я почему-то уверена, что меня не проймёт.
– Ваха тебе, наверное, рассказывал о том, как Булат поджег машину Имрана?
Я киваю. Да, на самом деле история жуткая. Только чем Машка отличается от того же психопата Шамаева? Она ведь тоже в каком-то смысле сожгла меня заживо.
– После этого я несколько лет лечилась у целого штата психиатров и пластических хирургов. Я до сих пор ношу закрытую одежду, потому что убрать все шрамы так и не вышло.
