Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
Что ж, то время прошло. Теперь я жутко боюсь внимания…
Спустя минуту Имран приближается ко мне. Всё той же хищной, якобы ленивой походкой.
Склоняет голову набок, полные губы кривятся от фирменной гаденькой усмешки. Поддевает указательным пальцем мой подбородок, приподнимая лицо.
– Это ничего не меняет. Поняла? Ничего. Ты моя шлюха. И мне плевать, чья ты сестра, жена, родственница или подруга. Ты моя сучка красивая, – мне в лицо дохает алкоголем, и от этого запаха снова начинает мутить. Кажется, таким образом проявляется аллергия на Басаева.
– Как скажешь, мудак, – проговариваю каждое слово тихо, но чётко, а Басаев вздыхает, качает головой.
– Всё такая же дерзкая. А у меня всё никак не находится время, чтобы преподать тебе пару уроков. Может, сегодня вечером. Я как раз буду свободен, – рассуждает так, словно беседует сам с собой. Думает вслух.
– И что вечером? Снова будешь издеваться? – я стараюсь выглядеть равнодушно, но он, конечно же, замечает, как начинают дрожать мои руки, в которых я держу поднос с фруктами.
– Не бойся, красивая. Больно не сделаю. Мы ведь с тобой теперь почти родственники, – снова паскудная ухмылочка, и он уходит, будто в ту же секунду забыв о моём существовании.
– Подонок, – шиплю ему вслед. Кто бы знал, как сильно я ненавижу его.
И её. Ту, которая до сих пор ничего не сделала, чтобы помочь мне. Я всё ещё в плену, всё ещё в бандитских лапах.
***
Это было неожиданно. То, чего Имран не мог предвидеть. Наверное, просто чересчур доверял Машке в своё время. А та не стеснялась врать.
Что ж, себе хуже сделала. Себе и своей сестре.
Теперь это не его проблема.
Сбросил очередной вызов от Машки и закрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. В дверь кабинета постучали; судя по тяжести кулака, Ваха пожаловал.
– Войди!
Дверь открылась, и фигура громилы заняла весь проём.
– Добрый день, шеф. Звали?
Открыл глаза, окинул здоровяка хмурым взглядом.
– Звал, Ваха. Звал. Проходи, располагайся. Поболтаем. Нам ведь есть, о чём поболтать?
Тот поморщился, но порог перешагнул.
– Я знаю, что накосячил, Имран Валидович. Готов понести наказание."
"– Что ж, хорошо. Тогда возьми вон тот нож, – кивнул на вазу с фруктами. – И отрежь себе пальцы правой руки. Сейчас.
– Все? – голос громилы дрогнул. Испугался.
– Разумеется.
– Шеф…
– Что? – оборвал его скулёж, подался вперёд.
