Автор
В ночной тьме город затаил дыхание, и только мерцание фонарей омывающей улицы свечится мрачной росой над беспорядком в сердцах людей. Марк, смирившийся со своей бедой на коленях, подтверждает страх. А я стою, задыхаясь от боли и страха, раздавленного ощущением безысходности. Это плач и дрожь в ответ на угрозу, пронзившую горло, словно когти гиганта....
Промокшая, дрожащая от страха перед этим зверем и… Возбуждения. Да, я теку, как гребаная извращенка. Будто мало мне было отношений с властными психами. Даже представить не могу, как ему за пять минут знакомства удалось то, что не удавалось Марку за долгие месяцы. Да ещё и так грубо, напористо, словно дикарь, а не цивилизованный миллионер. Страшно представить, как он эти миллионы зарабатывает. Если с такой же хваткой и рвением топтать и раздербанивать всё на своём пути, как вот сейчас, то мне уже жаль его соперников.
Я понимаю это, глядя в его глаза, ставшие тёмно-синими от похоти. Они скользят по моей промокшей майке, где от прохлады маленькими, твёрдыми бугорками топорщатся соски. Вода ничего не скрывает, увы. Так жадно смотрит, что кажется, вот-вот у него вырастут клыки и с них на меня закапает слюна.
– Я… – мой голос похож на шорох увядшей листвы. Слабый, тонкий, почти неслышный. Дрожащий и жалкий.
Он дышит шумно через ноздри, отчего те ежесекундно раздуваются, словно у разъярённого быка, и я понимаю, что Диас заведён. Мне кажется, что он сейчас снова бросится на меня и я не смогу ему помешать.
И в то же время мне хочется этого… да, я знаю. Я окончательно выжила из ума. Но мне хочется снова ощутить на себе его руки. Они такие сильные, такие мощные, с этими толстыми венами и жилами, змеящимися под кожей.
Мокро. У меня мокро в трусах и это не вода.
– Да, иди сюда, – он уже спокойнее притягивает меня к себе и утаскивает к лестнице яхты, уже ожидающей нас. Странно, но когда мы поднимаемся на палубу, я не обнаруживаю здесь ни единой живой души.
– А где все? – задаю глупый вопрос.
– Они ушли, чтобы не мешать нам. Всё нормально, Сандра, ты можешь не бояться меня. Я могу держать себя в руках, хотя с тобой делать это трудно, – Уэйн подаёт меня большое, мягкое полотенце, сам накидывает на бёдра другое. И вроде как даже уже спокоен, но его огромная эрекция говорит о том, что он-таки не врёт. Странно опять.
