Автор
В ночной тьме город затаил дыхание, и только мерцание фонарей омывающей улицы свечится мрачной росой над беспорядком в сердцах людей. Марк, смирившийся со своей бедой на коленях, подтверждает страх. А я стою, задыхаясь от боли и страха, раздавленного ощущением безысходности. Это плач и дрожь в ответ на угрозу, пронзившую горло, словно когти гиганта....
Может тебе какое-то время не видеться с ней? Чтобы немного прийти в себя?
– Не могу. Я хочу её видеть. Каждый день хочу, – закрыл глаза, по виску стекла капля пота. – Мне без неё ещё хуже.
Валери поджала губы.
– Ну, ты же не заставишь её быть с тобой силой?
– Если потребуется. Если другого выхода не будет, мне придётся.
– Уэйн, это очень плохая идея. И ты сам всё понимаешь. Не повторяй старых ошибок, иначе не сможешь освободиться от этой одержимости. И в итоге она выльется сумасшествием. Мы ведь с тобой этого не хотим? Кстати, ты принимал сегодня свои лекарства?
– Валери, уйди, – оперевшись о барную стойку, закрыл глаза.
Глава 18
Я не верила тому, что мне удалось отказать ему. И не только потому, что Уэйн мог не сдержаться и изнасиловать меня, а я видела по потерявшему человеческий облик лицу – он мог. Но и потому, что сама смогла остановиться. Почему-то с ним всё намного сложнее. Так, как ни с кем до него.
Я думала, что такое влечение придумали сценаристы фильмов о маньяках, но, судя по всему, я ничего не знала о страсти раньше.
Когда кружится голова и ты теряешь разум, когда совершенно не понимаешь, что с тобой происходит и готова ко всему. Даже если тебя станут терзать и рвать на куски.
Это страшно. Не владеть собой, не понимать, что творит твоё тело и зависеть от этих странных, пожирающих душу чувств.
Но я нашла в себе силы остановить этот танк, прущий напролом. И «Танку» это очень не понравилось. Но он сдержался, хоть и был на грани.
Долго укачиваю сынишку, отчего-то разбушевавшегося на ночь глядя. Он, словно маленький зверёныш, чувствует на мне запах более сильного и крупного хищника, оттого и сходит с ума. Мой маленький ревнивец.
Улыбаюсь, глядя на своего проказника, пока тот, причмокивая, сосёт грудь.
– Я ни о чём не жалею. Слышишь? Ни о чём. Всё, что я сделала, я сделала ради тебя. И теперь мне никто не страшен, потому что у меня есть мой маленький мужчина, – целую кроху в лоб, а тот, сонно моргая, зевает и выпускает изо рта сосок.
– Ни о чём не жалеешь? А о том, что меня убила тоже не жалеешь? – слышу голос позади себя и каменею от ужаса.
– Имран? – обернуться страшно. Как и сидеть без движения. Пытаюсь подняться с кресла, но меня к нему будто приковали.
