Автор
В темном клубе, где алкоголь течёт реками и молодёжь кричит без устали, Астрид чувствует себя совсем не себе. Это место, куда она бы宁愿 ни захотела, зияет суетой и бесконтрольностью, вызывая в ней чувство глубокого отвращения.
Когда она застонала ранее, я подумал, что это шоу или какая-то техника соблазнения.
Я встаю и приподнимаю ее подбородок большим и указательным пальцами, глядя прямо в ее расширенные зрачки.
Неудивительно, что она превращается в лужу всякий раз, когда я прикасаюсь к ней. Она под кайфом.
Я отталкиваю ее, и она издает слабый вздох, ее глаза резко открываются.
— Ч-что?
— Я не трахаю девушек, которые под наркотой. Проваливай.
Ее брови сходятся, как будто она непокорна.
— Я не наркоманка.
— Говорит каждый наркоман.
Она с вызовом вздергивает подбородок.
— Ты не можешь обзывать меня тем, кем я не являюсь.
Хм. Интересно.
Ее поведение, как у титулованной принцессы.
Моя рука обхватывает ее талию под топом, так что моя кожа соприкасается с ее горячей. Даже с одной рукой она подходит так чертовски идеально. Мои пальцы подкрадываются к ее ребрам, и я поглаживаю кожу, пока дрожь не проходит через нее.
— Это приятно, принцесса?
— О Боже, да. — ее глаза закрываются, когда она подходит так близко, что я чувствую запах сирени.
Так говорит каждый наркоман.
Я знаю, мне следовало это сказать.
Но я ловлю себя на том, как ее губы раздвигаются, подчеркивая розовый контур. Она так возбуждена, что я чувствую это не только по дрожанию ее разгоряченного тела, но и по запаху в воздухе.
Меня так и подмывает дернуть ее за топ, нагнуть и трахать, пока она не забудет свое имя и не закричит мое.
Но я не шутил. Я не трахаюсь с теми, кто под кайфом.
Принцесса Клиффорд смотрит на меня и кусает уголок губы.
Мой член твердеет, когда она стонет:
— Пожалуйста, еще.
Блядь.
Быть может, на этот раз я сделаю исключение. Я и так достаточно испорчен.
Прежде чем сдаться своим демонам, я резко говорю:
— Уходи.
Когда она смотрит на меня с легким румянцем в глазах, сияющих невинностью и болью, в моей голове остается больная мысль.
Я хочу погубить ее.
Усложнить ее жизнь.
Сокрушить ее невинность.
Потом смотреть, как все горит.
Но опять же, это то, что я чувствую к самым прекрасным вещам.
Если моя душа черная, зачем миру цвета?
Я хватаю ее за руку и тащу к задней двери. Ее губы приоткрываются, когда она изо всех сил пытается не отставать от моих шагов. Открываю заднюю дверь и вывожу ее наружу, ее губы приоткрываются.
Она шатается ко мне.
— Нет, подожди…
Я захлопываю дверь перед ее носом, приглушая весь туманный хаос, который разразился из-за ее присутствия.
